Шаманы и их ученики обходили каждое кочевье, каждую юрту, каждый аил… И говорили о храбром молодом воине, о том, что боги благоволят к нему, и что пора монголам стать единым народом — иначе Небо отвернется от них и беды обрушатся на головы несчастных.
И к Тэмуджину начали переходить нойоны и бедняки, и целые семейства и одинокие бродяги, купцы и ремесленники; кочевья, курени простолюдинов…. Тэб Тэнгри вопрошал зеркало и говорил сыну Есугея: что делать. Благодаря этим словесам, за считанные годы сыну Есугея удалось подчинить себе почти все народы монгольского корня — меркитов, татар, кераитов, найманов… Он одержал победу над своим когда-то лучшим другом, а потом злейшим врагом Джамухой, носившим титул гурхана — хана над ханами. Лишь один раз Тэмуджин пренебрег советом Тэб Тэнгри — и оказался в плену у чжурчженей. Долго шаман высматривал в зеркале способы как освободить своего избранника и будущего спасителя монголов. И в конце концов и нашел в столице врага некоего жадного чиновника, что согласился за золото замолвить за пленника словечко. Тот вернулся в Степь — и скоро уже вновь вознесся к власти, а его враги стали добычей птиц-падальщиков и шакалов.
И вот был созван Великий курултай, на который собрались представители всех племен, признавших власть Тэмуджина. И сказал Тэб Тэнгри: Тэмуджину надлежит принять новый титул, но какой? Он не мог быть просто ханом, поскольку победил ханов; не мог он быть даже гурханом, потому что и гурхан числился среди побежденных им. И в наступившей тишине Тэб-Тэнгри рёк — де Небо подсказало ему новый титул — Чингисхан, который и надлежит теперь носить Тэмуджину. Этот титул раньше никто не носил. И значит он: «Океан-хан» — ибо нет равных власти его, как не имеет себе равных океан. Чингис — так зовут озеро Байкал и так называют море…
И отныне у монголов был единый царь, а рядом с ним — Тэб-Тэнгри, посредник между ним и великим Вечным Небом, освятивший на великом курултае власть Темучжина.
Но миновали годы — и Даян Дэрхэ замечал как все чаще мрачнеет Тэб Тэнгри, и не радуют того ни присылаемые ханом наложницы, ни богатые дары после каждого похода, ни юрта из барсовых шкур и табун лучших кобылиц бродивший на дарованных ему пастбищах.
И старый друг ему одному поведал — отчего он печален. Ибо с каждым выигранным сражением с каждой завоеванной страной росла жажда новых завоеваний у властелина.
И напрасно заводил Голос Неба разговоры, что уже завоеванного хватит на многие поколения, что нужно дать мир подданным, чтобы араты растили детей и пасли стада спокойно, а знать могла править не опасаясь междоусобиц.
Что монголов немного, а после каждой битвы становится еще меньше. Что они могут раствориться, среди других племен как горсть соли в реке…
Всё было тщетно: Океан-хан упорно хотел завоевать весь мир от восточного океана до океана закатного — Последнего Моря древних легенд.
И тогда Тэб Тэнгри стал потихоньку искать управу на разошедшегося владыку.
И для начала — сказал, что духи не предвещают успеха новому походу на запад — хотя черное зеркало говорило что они возьмут добычу и разобьют армию булгар, куман и бородатых белокурых «урусутов». А еще — привлекал к себе людей — советами и пророчествами.
К нему стекались люди со всех восьми сторон света. Вскоре в ставке шамана людей оказалось немногим меньше чем у самого Чингиса, и даже от хановой коновязи многие подумывали уйти к Тэб-Тэнгри.
Но тщетным все оказалось. Прежде каган боялся Тэб Тэнгри, ибо не знал источника силы и мудрости своего шамана.
Но один из учеников Тэнгри соблазнился наградой, а может статься, был за что-то обижен своим наставником. Он то и рассказал Чингису о зеркале и о том что сила шамана и источник силы и мудрых советов — черный шлифованный камень.
И нукеры ворвались в юрту Голоса Неба, когда тот спал, скрутили его и поднесли черное зеркало владыке. И со смехом приказал Чингис удавить сына Мунлика тетивой — дабы кровь его не разгневала духов и предков…
Той же каре подвергся ученик-предатель: ибо нет хуже греха чем предать своего господина и наставника — так сказал Тэмуджин, пиная молящего о пощаде колдунчика. Ибо пожалуешь изменника — и точно также предадут тебя — за горсть серебра, как ученик предал христианского пророка Ису, или просто по злобе. А значит, всякий предатель должен бояться смерти — так вещал он над трупом шамана, лицемерно сожалея, что Тэб Тэнгри уклонился от путей Неба…