На третий день с востока и запада к реке подступили высокие хребты Буракана.
Уже ближе к закату путники добрались до стойбища.
В устье речки Гаингда от массива скал отделился столб причудливой формы, как бы с головой, который охранял вход в лесистое ущелье. Из сплошного массива тайги по левому берегу реки вырастали скалы, а сама она стремительно, с грохотом впадала в Подкаменную Тунгуску.
А вот стойбище усовского свояка…
У огня среди чумов копошилась небольшая женская фигура в коротком меховом кафтане, а к путникам уже неслись надрывающиеся лайки.
— Хурья! Хурья! — послышался голос, унимавший собак.
Появился невысокий тунгус с редкой бородкой и в старой фетровой шляпе, заменявшей ему обычную шапку.
— Здорово, Хучтутан, — обратился к нему Елисей.
— Здорово, братка! — ответил удивленный и чрезвычайно обрадованный Хучтутан. — Откуда ты взялся? Я думал, ты ушел на Чуню!..
Елисей покачал головой.
— Не успел, брат… А как вы тут всю эту чепуху пережили?
Рассказ занял десять минут.
…Неожиданно рано утром завыли собаки и заплакали дети. Находившиеся в чуме проснулись и почувствовали, как кто-то стал стучать в землю под ними и качать чум. Когда Хучтутан выскочил из мешка и стал одеваться, некто сильно «толкнул землю», да так, что он упал.
— В чуме с шеста упал медный чайник, раздался сильный гром, как если б кто-то шибко стрелял из ружей. Когда я очнулся, вижу: кругом падает, горит. Ты не верь, братка, что там бог летел, там летел дьявол. Сам дьявол как чурка, светлого цвета, впереди два глаза, сзади — огонь. Испугался я, стал молиться. Не языческому богу, молиться Иисусу Христу и деве Марии стал. Молился, молился, а когда очнулся, ничего уже не было.
Он вздохнул.
— Сам дьявол, Огда! Тут сверху люди прошли из рода Баяргар! Ой, у них жуть была! Деревья падали, чумы улетели, а людей вместе с постелями много раз от земли подбрасывало. Без сознания до вечера были. Которые умерли даже. А нас Огда живыми оставил… А здесь зачем, братка? Людей ведешь? Куда?
— Мы к Буракану идем… — начал было Елисей. — На Ванавару…
— Огду ищешь?! Нельзя к Огде! — вскричал Хучтутан.
— Нам можно! — вдруг произнес Нольде.
Под взглядом «русского начальника» тунгус привычно сник и покорно кивнул.
Огда Огдой, но обитатели становища, зарезав для гостей оленя, сейчас же под навесом из корья начали готовить ужин.
Подали огромный котел с похлебкой и кашу из запасов экспедиции, и все тут же вповалку улеглись у костров.
На следующий день, навьючив все снаряжение на лошадей, взятых в становище за весь чай, банку с порохом да еще полста рублей, экспедиция по оленьей тропе вышла в тайгу.
Когда лучи солнца разогнали туман, вдали на востоке показался двуглавый хребет, закрывавший собой проход из ущелья. На востоке горизонт просвечивал чеканкой дальних хребтов, еле просвечивающих в задымленном воздухе.
Воздух был насыщен дымом, от которого горчило во рту и слезились глаза. Где-то на хребтах еще догорала тайга — там, куда пришелся удар с небес. Солнце стояло низко — большое, тускло-красное, как огромная медная сковорода.
На том берегу реки голые места от поваленного леса видны были лишь по склонам вершин и горок; в долинах же лес уцелел.
Тунгус приложил ладонь к глазам, пристально всмотрелся и торопливо забормотал, мотая головой:
— Там не надо ходить… Тайги нет, Огда был, все губил…
Нольде, ведя коня в поводу, ухмыльнулся уголкам рта и поднял бинокль. Тунгус не соврал. На хребте была тайга, но она лежала, поваленная страшной космической силой. Он повернулся к тунгусу.
— Куда же?
Туземец махнул рукой в сторону.
— Дорога, однако, есть. Через долину… плохое место. Но сейчас тут везде плохое место…
Тунгус опасливо, не чувствуя под собой ног, двинулся вслед за экспедицией. Сердце его замирало в груди: он нарушил священное табу.
Все чаще бросались в глаза вывернутые с корнем деревья, никак не напоминавшие таежный бурелом. Как ни странно, поваленные деревья лежали вершинами в одну сторону. Иногда их верхушки были как будто слегка опалены огнем, осыпаясь рыжей хвоей.
Люди шли молча, не обмениваясь ни словом, словно смутно ощущали нечто разлитое в воздухе.
Но неожиданно деревья разошлись в стороны.
Все ошеломленно остановились, рассматривая странный пейзаж.
На десяток верст, насколько хватал глаз, до самых хребтов, сжимавших с двух сторон эту дьявольскую котловину, безжизненно лежала выкорчеванная как будто неслыханным ураганом тайга.