— Да.
— Нашли останки этих троих?
— Нет, ничего не нашли.
— Не знаете ли, сударь, — спросил Этьен, — не подъезжал ли к сгоревшему дому фиакр за час до пожара, в котором была девушка?
— Фиакр? Девушка? Я не слышал ни о чем подобном. Но постойте, мне рассказывали, что какие-то работники, подходя к пожару, слышали ужасный крик, крик женщины.
— И это все? Никто не обратил внимания на крик?
— В ту минуту — нет, но на другой день произошло событие, подтвердившее рассказ рабочего.
— Какое?
— В трещине каменоломни нашли тело девушки.
— Девушка была мертва? — прошептал Этьен едва слышно.
— Не знаю. Когда мне сказали об этом, я уезжал в Париж в страховую компанию. Я был слишком занят, чтобы обратить внимание на рассказ, но вы можете сходить в каменоломни и расспросить рабочих, нашедших тело.
— Где они? — спросил Рене.
— Направо от дороги, ведущей на холм патронного завода. Главного надсмотрщика зовут Симоном. Больше, при всем желании, я не могу ничего рассказать.
— Благодарю за сведения. Мы продолжим наши поиски.
Этьен и механик расстались с Серваном и пошли в указанное им место.
— Сомнение больше невозможно, — говорил Рене по дороге. — Берту привезли в этот проклятый дом сообщники негодяя, скрывшегося под именем Проспера Гоше. Дрова купили в Монтрейле явно для пожара. Несчастная девушка сумела убежать, но упала в трещину.
— Падение должно было убить ее! — вскричал доктор. — Моей дорогой Берты нет больше!
— Не может быть! Это значило бы сомневаться в Правосудии Божьем. Я боюсь, как и вы, но еще надеюсь.
Они вышли на дорогу, ведущую к каменоломне. Навстречу им попалась тяжелая повозка с камнями.
— Где найти надсмотрщика Симона? — спросил Рене у рабочего.
— Во второй каменоломне направо. Я только что видел его.
Этьен и механик слышали издали глухой стук ломов по камням.
Наконец они очутились в большом пустом пространстве, где работали пять человек.
Рене Мулен повторил вопрос, с которым несколько минут назад обращался к рабочему.
— Симон — это я. Что вам угодно?
— Мы пришли узнать, знаете ли вы рабочих, которые утром 21 октября нашли здесь тело девушки?
— Да, сударь, я их знаю, — с улыбкой ответил Симон.
— Мы хотели бы поговорить с ними.
— Это нетрудно. Ее нашли Граншан, Ганюш и я.
Сильное волнение охватило друзей Берты.
Истина должна была открыться, но она могла быть ужасна.
— Девушка была жива? — едва мог выговорить Этьен.
Между вопросом и ответом прошло не более секунды, но она показалась веком для Рене и доктора.
— Жива, — ответил Симон.
Рене и Этьен вскрикнули от радости.
— Чудо, что не убилась. Не будь дерева, которое вы видите, она упала бы вниз и разбилась насмерть.
— Знаете ли вы ее имя? — спросил Рене.
Симон покачал головой.
— Она была без памяти и, следовательно, не могла говорить.
— Но, по крайней мере, не можете ли вы описать ее наружность?
— О да. Лет двадцати, белокурая и прелестная, как Мадонна, несмотря на смертельную бледность и кровь, покрывавшую все лицо.
— Двадцать лет, белокурая и прелестная! — вскричал Этьен. — Это Берта, я узнаю ее!
— Не нашли ничего, что помогло бы опознать ее? — спросил Рене.
— Ничего, кроме портмоне и ключа.
— Извините, — сказал Граншан, подходя, — была еще одна вещь, которую полицейский комиссар счел ненужной, но которая, я уверен, имеет значение.
— Что такое? Говорите!
— Номер экипажа. — И Граншан вынул из кармана билетик, который, развернув, подал Рене.
— Фиакр номер 13! — воскликнул Рене.
— Вы видите, что это она, — прошептал Этьен. — Ужасно!
— Да, это она, но ужасного ничего еще нет, так как она жива. Куда отвезли девушку?
— В Париж, в госпиталь святого Антуана, — ответил Симон. — Я и Ганюш помогали нести ее. Вы найдете ее в зале Святой Анны, постель номер 8.
Этьен и Рене были до такой степени взволнованы, что едва смогли поблагодарить рабочих.
Выйдя из каменоломни, они поспешно пошли к Парижу и у заставы нашли фиакр.
— В госпиталь Святого Антуана, — сказал Этьен.
— Впустят ли нас? — спросил Рене.
— Нет. Теперь уже пять часов, но, во всяком случае, мы узнаем, жива ли она.
— Если она жива, как я надеюсь и твердо верю, то надо подумать, на что решиться. Надо поместить ее в безопасное убежище. Наши враги, вероятно, не знают, что их жертва уцелела.
— Да, конечно, это необходимо! — вскричал Этьен.
— Как вы полагаете, не следует ли ее оставить пока в госпитале?
— Нет, тысячу раз нет! Я хочу увезти ее, видеть ее, ухаживать за ней и вылечить!
— Понимаю, но мы должны действовать осторожно.
— Отвезти Берту на ее квартиру было бы безумием.
— Мы отвезем ее ко мне, — сказал Этьен.
— К вам нельзя. Мы спрячем ее куда-нибудь в безопасное место и будем каждый раз посещать тайно.
— Вы совершенно правы, и мне кажется, что я нашел убежище.
— Вне Парижа?
— Нет, в Париже, но в полнейшем уединении.
— Где это?
— Я скажу вам завтра.
— Почему не сегодня?
— Потому что успех моего плана зависит от одной вещи, которую я сделаю тотчас, как узнаю, что Берта жива.
— Помните, — продолжал Рене, помолчав немного, — что в госпитале Святого Антуана не должны знать, куда мы отвезем Берту.
— Это будет трудно… Чтобы взять больную, надо объявить ее имя и адрес и сказать, по какому праву мы берем ее.
— Я думаю, что можно солгать.
— Но тогда, если истина откроется, мы станем подозрительны.
— Согласны вы предоставить мне действовать?
— Я вам верю; делайте, что хотите.
— Хорошо. Я отвечаю за все!
В это время экипаж остановился, и две минуты спустя Рене и Этьен входили в контору госпиталя.
Служащий собирался уходить. Увидев посетителей, он сделал гримасу.
— Господа! — сказал он. — Если вы пришли за справками, то я должен сказать, что положенное время уже вышло и мне следовало уйти десять минут назад.
— Из сострадания, сударь, — сказал доктор, — отложите ваш уход на минуту. Одного слова достаточно, чтобы вывести нас из ужасной неизвестности. Вы не откажете нам в этом?
— Что вам угодно? — спросил чиновник довольно любезно.
— Мы хотим знать, жива ли молодая девушка, принесенная сюда 21 октября из Баньоле, находящаяся в зале Святой Анны, постель номер 8.
Открыв книгу и перевернув несколько листов, служащий поднял голову.
— Зала Святой Анны, постель номер 8, — сказал он.
— Что же? — в один голос спросили Этьен и Рене.
— Молодая женщина жива.
Посетители вздохнули, точно приговоренные к смерти, которым дали помилование.
— Благодарю вас, сударь, — сказал Этьен. — Благодарю от всей души за это известие, позвольте еще спросить, в каком положении она находится?
— Этого я не знаю и не могу сказать сегодня, но приходите завтра, спросите меня и, хотя завтра не впускают посетителей, я дам вам пропуск, если вы назовете имя и адрес больной.
— Еще раз благодарю вас, сударь. Мы придем завтра.
— Вы хотите взять больную?
— Да, чтобы лечить дома. Надеюсь, ничего этому не помешает?
— Положительно ничего. На каком основании вы ее берете?
— Как родственники.
— Хорошо, я сообщу доктору или его помощнику.
— В котором часу мы можем прийти?
— Приходите к часу.
Они еще раз поблагодарили чиновника и ушли.
Со времени прибытия в госпиталь Святого Антуана Берта Леруа находилась между жизнью и смертью. У нее была сильная горячка с бредом, затем последовал полнейший упадок сил, близкий к летаргии, что сильно беспокоило доктора.
Однако утром того дня, когда Этьен и Рене напали на ее след, в положении больной в первый раз появилась перемена к лучшему.