— Вечером я не всегда, может быть, буду свободен. Впрочем, если выдастся свободная минутка, я буду часам к одиннадцати приходить в «Серебряную бочку»…
— Хорошо! Но скажи, пожалуйста, какой у тебя план? Это меня очень занимает!
— К чему теперь разговаривать о плане, который обстоятельства могут неожиданно изменить? Будьте только уверены, что скоро мы узнаем, одно ли и то же лицо мистрисс Дик-Торн и ваша незнакомка с моста Нельи… в чем я немного сомневаюсь…
— А! Ты сомневаешься?
— Да, но я могу ошибаться так же, как и вы. Впрочем, повторяю, скоро все это объяснится. А теперь пока, до свидания… до завтра.
Они расстались, и Жан Жеди прямо отправился в кабачок на Амстердамской улице.
— Не знаете ли вы господина Лорана? — спросил он хозяина погребка.
— Этот слуга теперь без места, он был здесь недавно.
— Я был тут в одно время с ним, поэтому и пришел сюда, думая, что вы его знаете. Вот это принадлежит ему.
И Жан Жеди подал изумленному кабатчику бумажник. Тот, естественно, попросил объяснения.
— А! Это очень просто. Я шел со станции на улицу Сен-Лазар. Какой-то господин впереди меня уронил бумажник, я поднял его и хотел отдать владельцу, но тот куда-то исчез, и я не смог его найти. Тогда я вспомнил, что видел его здесь и что он разговаривал с вами… Вот я и пришел.
— Благодарю за вашу любезность… Я уведомлю Лорана… Не хотите ли выпить стаканчик?
— Не откажусь!
После дарового угощения Жан Жеди направился домой.
«А ведь хитрый малый этот Рене Мулен, — думал он дорогой. — Свое дело знает!… И теперь я гуляю, ем, пью, всегда деньги в кармане, а он работает за двоих. Черт возьми! Такой помощник не даром возьмет свою долю!»
Отправив деньги Лорану, Рене Мулен направился на улицу Нотр-Дам-де-Шан.
Было уже поздно, когда он позвонил в дверь Берты. Бедная девушка уже второй день не видела механика. Она начинала беспокоиться, опасаясь каких-нибудь новых неожиданных несчастий.
Она знала, что Рене Мулен должен был помогать Жану Жеди перебраться на новую квартиру, но это не могло отнять много времени, и отсутствие Рене продолжало оставаться необъяснимым.
Его звонок застал ее за приготовлением скромного ужина. Волнуемая страхом и надеждой, она поспешила открыть.
Берта не узнала его с первого взгляда и подумала, что это какой-нибудь чиновник, и ее беспокойство обратилось в испуг.
Механик поспешил ее успокоить.
— Как, мадемуазель, — вскричал он с улыбкой, — неужели метаморфоза так велика, что ваш лучший друг кажется вам чужим?
— Вы! Это вы! — прошептала девушка, бледнея и краснея. — О! Как вы меня испугали!
— Почему же?
— Вас так долго не было, что я начала уже думать, что с вами случилось какое-нибудь несчастье. Теперь я вас не узнала и вообразила, что пришли ко мне с дурными вестями о вас.
— Э! Боже мой! Какое же несчастье могло со мной случиться? Кажется, мне не грозит теперь ни малейшей опасности.
— Господин Рене, — возразила печальным голосом Берта, — вы забываете о ваших тайных врагах. Вспомните тех людей, которые тайком проникли к вам, чтобы украсть письмо и положить на его место бумагу, которая должна была погубить вас…
— Да, это правда, — прошептал механик.
— После того что я услышала вчера от Жана Жеди, я много, очень много думала. Что руководило этими людьми, которые взяли письмо, не дотронувшись до банковских билетов и золота?
— Конечно, это не обыкновенные воры.
— Чего они хотели?
— Уничтожить письменное доказательство преступления — это так ясно, что бросается в глаза.
— Их появление на Королевской площади доказывает, что ваш арест был делом их рук. Вы спаслись, против ожидания, но будьте уверены, что они не оставят вас в покое. За вами, поверьте мне, следят, ищут нового случая погубить, на этот раз окончательно, и если случай замедлит представиться, его подготовят… Вот почему я боюсь за вас.
— Вы преувеличиваете, мадемуазель!
— Я преувеличиваю? — повторила Берта. — Докажите это. Я сама хотела бы быть спокойной. Докажите, что я ошибаюсь?
— Я тоже, как и вы, думаю, что за мной следят. Да, один из преступников, которых мы ищем, узнал, что я в Париже и что у меня есть письмо, которое может его скомпрометировать. Он нашел способ уничтожить письмо. Его цель достигнута. Зачем же ему теперь заниматься мною?
— Затем, что вы опасны, и он это хорошо знает.
— Ну что же, я готов бороться.
— Он сильнее вас, так как, должно быть, занимает высокий пост.
— Так вы считаете рассказ Жана Жеди верным?
— Да… я думаю, что герцог де Латур-Водье действительно один из убийц доктора на мосту Нельи.
— Э! Мадемуазель, я имею основание думать, что начальные буквы, на которых построил свою догадку Жан Жеди, ничего еще не доказывают: есть еще герцоги, имена которых начинаются с тех же букв.
— Вы должны были отыскать бумаги того нотариуса. Они у вас?
— Нет, и, по всей вероятности, мы никогда их не увидим.
— Почему же?
Рене в коротких словах рассказал о своих неудачных поисках.
— Нас преследует несчастье! — вскричала Берта. — Но нам остается еще один шанс: пусть Жан Жеди увидит герцога.
— И вот неудача! Герцога нет в Париже, он путешествует, из чего я делаю вывод, что он не мог быть одним из тех людей, которых вы видели в моей квартире.
Берта печально опустила голову.
— А женщина, которую узнал Жан Жеди?
— Мистрисс Дик-Торн?
— Да.
— Она — единственная причина перемены, которую вы во мне замечаете. Я поступил к ней в услужение.
— Вы?
— Да, мадемуазель… в качестве метрдотеля под именем Лоран.
— Что это значит?
Рене рассказал, как было дело, и его изобретательность привела Берту в восторг.
Механик был добрым другом и хорошим союзником. Он принимал к сердцу взятое на себя дело и посвящал ему все свои силы, как будто был сыном Поля Леруа.
— Что вы рассчитываете делать? — спросила Берта.
— Ждать удобного случая и действовать…
— Что вы думаете об этой женщине?
— Ничего еще, но я буду наблюдать, и мое мнение скоро составится. Будьте готовы ко всему. Я буду связываться с вами через Жана Жеди.
— Могу я доверять этому человеку?
— Его интересы, по крайней мере, он так думает, согласны с нашими, к тому же мы не можем найти другого посредника. Ах! Я чуть не забыл сказать вам одну вещь, которая очень меня занимает.
— Что же?
— Сын герцога де Латур-Водье знает эту женщину и бывает у нее.
— Молодой адвокат, который так хорошо защищал вас?
— Он самый.
— Боже мой! Опять тайна! — прошептала Берта.
— Да, тут действительно ничего не разберешь, но, может быть, наконец все объяснится.
— Вы не забыли о той безумной, которая живет в вашем доме?
— Сегодня вечером займусь ею… поужинаем поскорее, и я побегу на Королевскую площадь: мне надо еще кое-что приготовить, чтобы явиться завтра к мистрисс Дик-Торн.
Ужин скоро закончился, и около восьми часов Рене, простившись, отправился домой.
Дорогой он думал о том, что сказала ему девушка, и должен был сознаться, что за ним, вероятно, действительно следил тайный враг. Он решил укрыться от надзора, что казалось ему нетрудным.
Дома привратница, конечно, не узнала его.
— Как, это вы, господин Рене! — вскричала она, когда он назвал себя. — Однако! Вот так превращение! Черный фрак, белый галстук и бакенбарды, как у гарсона в кафе! Уж не стали ли вы нотариусом?
— Нет, мадам Бижю, — ответил, смеясь, механик.
— Так вы были шафером на чьей-нибудь свадьбе?
— И то нет: я получил место инспектора мастерских на большом заводе.
— Место хорошее?
— Превосходное, только надо хорошо одеваться, очень хорошо, вот вы и видите…
— О, вы теперь великолепны!
— Завод этот в провинции, и я собираюсь уезжать.