- Да. На его имя зарегистрированы две машины. Кроме того, он постоянно пользуется одним автомобилем, зарегистрированным на медиа-холдинг Свободной прессы. Все три машины оборудованы сигнализацией.
- Отлично. Значит мы имеем возможность следить за его перемещением. Посади людей на хвост всем трем машинам, и пусть они постоянно держат их в поле зрения. Сенатор наиболее уязвим в то время, когда находится в пути. Если Халэрант предпримет против него какие-нибудь действия, неподалеку от Стунуолла должны находиться наши люди.
- Будет сделано. Но как быть, если Стоунуолл вдруг решит воспользоваться своим вертолётом.
- Ах, да! Еще и вертолёт, - я немного подумала и продолжила: Пусть это тебя не волнует, чтобы добраться до вертушки сенатора, Халэранту придется воспользоваться по меньшей мере ракетой земля-воздух. Вряд ли мерзавец заранее приготовил противовоздушные средства. Не думаю, что в его планы входило уничтожение геликоптера. Если наши предположения верны, то Халэрант жаждет... как бы это поточнее выразить... жаждет личной встречи с сенатором, поскольку хочет получить максимум удовольствия.
- Полагаю, что ты права.
Тони начал названивать, вызывая подмогу для слежки за Стоунуоллом. Мы практически исчерпали свои людские ресурсы, но я не сомневалась, что, учитывая обстоятельства, начальство выделит мне еще три машины и шесть парней в штатском.
Пока Тони звонил, я отметила на карте местонахождение машин сенатора. Это было совсем не сложно. Однако я не знала, какой из машин пользуется Стоунуолл в данный момент, что серьезно затрудняло поиск. Одна машина оставалась у его дома в округе Мариетта, вторая находилась в гараже Башни Свободной прессы, а третья... Третья была запаркована всего в нескольких кварталах от нас.
- Кайон, взгляни-ка сюда, - я увеличила изображение кварталов, где стояла третья машина. - Как ты думаешь, что он может делать в нашей части города в столь поздний час.
- Хмм... - Кайон потянулась через стол, чтобы лучше видеть карту. Давай взглянем, что здесь находится. - Она произнесла несколько слов в микрофон головного коммуникатора, и через несколько мгновений на рабочем столе возник какой-то список. - Хмм... Театр "Альянс". Наш друг может наслаждаться там спектаклем. Чуть южнее находится открытая допоздна закусочная - сенатор мог проголодаться... Затем пара жилых домов... Местное отделение Публичной библиотеки... Музей высокого искусства... Стоматологическая клиника... Макдональдс...
- Постой. Музей высокого искусства?
- Да. Примерно через три дома от его машины.
Итак, художественный музей. А Халэранту, как известно, присуща тяга к театральщине.
- Какие специальные выставки открыты сейчас в Музее?
- Сейчас, как ты понимаешь, там всё закрыто. Однако днем действует выставка современных мастеров. Вандермеер. Карлов. Аль-Абсин...и Алисия Сен-Клод!
Кайон подняла глаза, наши взгляды встретились. Я так часто утверждала, что не верю в совпадения, что вас, наверное, тошнит уже от каждого очередного повторения.
- Организуй переброску сил к Музею, - сказала я ей. - Но это должно быть сделано скрытно. Ни сирен, ни маяков. И пусть никто не входит в здание без моего прямого приказа.
Кайон молча кивнула и принялась за дело.
- Пошли, - бросила я, хватая Тони за рукав.
- Пошли куда? Я как раз занимаюсь организацией наружного наблюдения, о котором ты...
- Забудь об этом. Мы его нашли.
Глава пятьдесят девятая: Художник.
Четверг двенадцатого. 11 час. 50 мин. вечера.
Часы на стене громко тикали, отбивая немногие, оставшиеся до полуночи секунды, и это был единственный предмет, не имевший отношения к скульптуре. Почти всё помещение занимала одна из гигантских инсталляций Вандермеера. На мониторах, установленных им вдоль стены непрерывно прокручивались сцены со стрельбой из старинных голливудских вестернов, а в центре зала, в трех стеклянных колоннах плавали в формалине подлинные трупы жертв реальной стрельбы. Я никогда не мог понять, как их родственники согласились на это. Возможно, он сказал им, что его шедевр, являясь протестом против демонстрации сцен насилия в средствах массовой пропаганды, поможет спасти множество жизней.
Идея творения была навязчиво очевидна, но некоторые части инсталляции мне нравились. В одной из колонн находилась маленькая девочка лет пяти. В её крошечной грудке виднелась дырочка от пули, а на тельце были ясно видны следы вскрытия. Светлые, длинные волосы свободно плавали в формальдегиде. Это могло бы выглядеть весьма трогательно, если бы Вандермееру слегка не изменил вкус. Вместе с ребенком скульптор посадил в колонну и плюшевого медвежонка, превратив тем самым подлинный ужас в дешевку. Большой художник обязательно должен знать чувство меры.
Несмотря на то, что вся инсталляция была образчиком сентиментальной пошлости, она все же принесла мне существенную пользу. Я перепрограммировал мониторы так, что они показывали новости, передаваемые различными каналами. В данный момент на одном из них полиция разгоняла толпу при помощи рвотного газа. На другом - какой-то черный юноша, сраженной резиновой полицейской пулей, катался по мостовой. На третьем мониторе боец христианской милиции стрелял из автомата, укрывшись за баррикадой. А на четвертом полиция где-то в центре города разгоняла людей, поливая их противопожарной пеной. Картинка из взорванного кафе тоже производила впечатление. Одним словом, это была прекрасная коллекция крови, смертей и боли.
Что же, сказал я себе, не я породил всё это. Насилие, накапливаясь годами, превратило общество в легко воспламеняемый материал. Я всего лишь поднёс спичку.
Пришел Ральф - на нём все еще была униформа охранника - и заверил меня, что в здании всё спокойно. Он отключил действующие остатки системы сигнализации, а другой охранник (тот, который на меня не работал) крепко спал, проглотив вместе с кофе большую дозу снотворного. Усыпить парня удалось без всяких проблем.
- А как камеры наблюдения? - поинтересовался я.
- С ними работает Джек. Ему осталось обойти пару защитных систем, после чего к ним можно будет подключаться. На всё это уйдет максимум пять минут.
- Отлично, - сказал я. - Мне было нужно, чтобы камеры работали. У меня еще сохранились кое-какие связи среди журналистов, и я сказал им, чтобы они около полуночи ждали сенсационной передачи. Согласитесь, что спектакль без зрителей - не спектакль.
- А как идет подготовка во всем остальном? - поинтересовался я.
- Ву внизу охраняет входную дверь. Как только наш гость появится, он проводит его наверх. Микаэл в подвале размещает заряды, взрыв которых прикроет наш отход. Синтия и Руперт занимаются тем, что устанавливают лифты и запирают двери в здании в том порядке, который вам нужен. И, наконец, Люсьен монтирует освещение в галерее.
- Превосходно.
Галерея была той сценой, на которой должна была состояться последняя схватка, и я хотел, чтобы сражение выглядело по возможности кинематографично. Люсьен, к сожалению, не имел специального образования осветителя, но зато обладал врожденным чутьем в этом искусстве, а огромный опыт по взлому охранных систем сделал парня замечательным специалистом-электронщиком. Как хорошо, когда у тебя такие помощники. Настоящих людей можно найти только в тюрьме. Надо полагать, что я не единственный, кто занимается там вербовкой рабочей силы.
Я поблагодарил Ральфа за отличную работу и попросил привести ко мне Бенджамина. Прежде чем наступит конец, я хотел провести несколько минут с сыном своей жены.
Поджидая Ральфа с Бенджамином, я любовался сценами насилия на мониторах и слушал, как тикают часы. Еще одна перестрелка. Новый мятеж. Очередной взрыв бомбы. Что же, пусть посмотрят, что такое война, к которой они все готовились. Мы так долго пребывали в мире, что совсем забыли, как война выглядит.
Наконец появился Ральф с Бенджамином. Я кивком дал понять своему помощнику, чтобы тот вышел за дверь, оставив меня наедине с мальчиком. Я посмотрел на одежду Бенджамина. Она сидела на нем скверно, а по стилю больше всего подходила ребенку года на три моложе сына моей покойной супруги. Скорее всего экипировкой мальчика занималась его приемная мать. Я давно заметил, что такой стиль одежды для своих сыновей предпочитают женщины, не желающие признать тот факт, что их отпрыск вырос настолько, что уже может знать кое-что о сексе.