Ах да, чуть не забыл. Компенсацию вы получите только при соблюдении одного, очень несложного условия. Если в течение следующей недели вы хоть раз публично упомянете мое имя, депозита, увы, не последует. Я имею в виду упоминание о моем интересе к оккультизму и моей причастности к вашему исчезновению. Через неделю вы можете забрать деньги и начать высказываться на любую тему. Если пожелаете, то можете обратиться в полицию или устроить пресс-конференцию. Однако полагаю, что к тому времени вы увидите всю ситуацию в совсем ином свете.
Прощайте, мисс Грин. Весьма сожалею, что нам не пришлось встретиться при других, более благоприятных обстоятельствах.
Монитор отключился, и я услышала, как щелкнул дверной запор.
Я осторожно приоткрыла двери, но за ними никого не оказалось. Я поняла, что нахожусь в подвале какого-то частного дома. К стене клейкой лентой был прикреплен конверт с моим именем на нем. Я его открыла и обнаружила ключи от наручников.
Не забыв прихватить "Потерянный рай", я поднялась наверх, соблюдая при этом все меры предосторожности. Но дом оказался совершенно пустым. Я из чистого любопытства осмотрела все помещения, но ничего интересного не обнаружила. Там не оказалось никаких документов, ни одежды, ни аппаратов, память которых могла бы хранить какие-нибудь сведения. Все комнаты походили на гостиничные номера, покинутые постояльцами. Покинутыми, надо добавить, без всякой спешки. Что бы Халэрант ни затевал, возвращаться сюда намерения у него явно не было.
Я подняла трубку телефона, но связь была отключена. Я в этом, собственно, и не сомневалась.
Ведьма.
Дорога заняла пять минут, и все это время мальчишка болтал без устали. Эта была бесконечно длинная и чрезвычайно сложная история о том, как мою дочь и Бенджи преследовали какие-то таинственные тайные агенты. Если бы я сама этого не видела, то ни за что бы в рассказ Тима не поверила.
Тим, подробно объяснив свою роль в этой истории, наконец добрался до эпилога повествования.
- ...и это всё, - сказал он. - Правда, я еще должен сказать, что мы со Скоттом, чтобы помочь Саммер, прогуляли занятия и нарушили приказ родителей сидеть дома. Поэтому не могли бы вы, когда все кончится, позвонить нашим мамам и все объяснить?
- Конечно, - сказала я и, подумав, добавила: - Если сама пойму, что всё это означает.
Музей высоких искусств был совсем рядом мы пошли медленнее, стараясь соблюдать полную тишину. Поднявшись на пандус для подъезда машин и спустившись с него, мы оказались в проулке, проходящем вдоль задней стены здания. Над единственной стальной дверью горела неяркая лампа. Тим поманил меня за собой и мы скользнули за мусорной ящик, стоявший рядом с дверью. В тени железной коробки меня встретили незнакомый мне мальчишка и моя дочь.
- Мама? - мне показалось, что на какой-то момент Саммер меня испугалась Я прижала её к себе ( какое счастье, что она жива!) и дочь тоже меня обняла. Постояв, прижавшись ко мне несколько секунд, она отпрянула. Типичное поведение подростка, старающегося перед лицом своих сверстников продемонстрировать независимость.
- Скажи, мам, - произнесла она как можно более небрежно, - что должно означать столь разительное изменение твоего лица?
- Ты в порядке? - спросила я.
- Само собой, - ответила она. - Немного повредила колено, но ничего страшного. Заживет. Надеюсь, что положение Бенджи не хуже моего.
Мальчик! Я так возрадовалась, увидев дочь, что совсем о нем забыла.
- Вы уверены, что он всё еще в музее?
- Очень даже, уверены, - сказал незнакомый мне парнишка (это, видимо, был Скотт). - Мы видели, как они загружали Бенджи в микроавтобус около дома. Потом автобус остановился здесь, и мы сюда прибежали. Через полчаса из здания вышел какой-то мужчина и увел машину. Бенджи с ним не было.
- И кроме того, - добавила Саммер, - мы слышим чьи-то голоса, а около музея все время идет движение. - Она подняла с земли какой-то прибор и, присмотревшись, я увидела, что это - чувствительный микрофон направленного действия. Такие микрофоны используют профессионалы промышленного шпионажа. - Я слышала несколько разговоров, но понять, что происходит не смогла. Несколько минут назад мне показалось, что я слышу голос Бенджи. Но я в этом не уверена.
Я посмотрела на микрофон, Мне было интересно, кто из мальчишек его приобрел и с какой целью. У моей дочери появились весьма забавные друзья. Но об этом мы поговорим позже. Сейчас же я обняла её и прошептала на ухо.
- Надеюсь, ты понимаешь, что мое прошлое решение не выпускать тебя из дома, не относится к твоим последующим действиям?
- Понимаю, мам. Но о наказании лучше поговорим потом. Сейчас надо что-то делать с Бенджи.
Я подумала, что должна поблагодарить Богиню. Поблагодарить за то, что моя дочь по-прежнему верит в мою способность уладить любой конфликт. Как бы мне хотелось иметь её веру.
Разум требовал, чтобы я отвела свою дочь в безопасное место и вызвала полицию. Пусть всем этим делом занимаются те, кому положено. Но я обещала матери мальчика, что верну его ей. Я не имею права обмануть эту женщину. И кроме того, если я права, то он попал в лапы к тем же мерзавцам, которые убили Рейвен.
Полиция, в отличие от меня не готова к борьбе с черной магией. Я же явилась сюда, вооружившись всем могуществом моих друзей и сподвижников. За мной стоит сила Рогатого существа и моя вера в Природу.
- Все, марш в закусочную! Вы, парни, позвоните своим мамам и скажите им, что с вами ничего не случилось. Они от беспокойства уже сходят с ума. А ты, Саммер, позвони отцу. Я же займусь Бенджи.
Детишки не знали, как поступить, но я одарила их таким взглядом, что они без лишних слов двинулись вдоль задней стены дома. Саммер едва ковыляла, а пара рыцарей поддерживала её с обеих сторон.
Хорошо. Теперь, когда дочь в безопасности, я могу делать то, что от меня ждут. Подойдя к металлической двери, я потянула за ручку. Дверь открылась без всякого труда.
Его преподобие сенатор.
Какой-то азиатского вида бандит, направив пистолет мне в живот, следил за тем, как я раздеваюсь. Я должен был предвидеть, что этот негодяй Халэрант совершит нечто подобное. Бандит, с грязной ухмылкой на роже, смотрел на то, как я обнажаюсь. Меня утешала мысль о том, что уже через несколько минут он станет трупом.
К этому моменту мои люди должны были окружить здание, и теперь ждали моего сигнала к атаке. Но это, увы, не меняло того факта, что я стоял перед азиатом обнаженным и беззащитным. Или почти беззащитным. Я осмелился бросить взгляд на ручку и часы, лежащие на куче моей одежды. Ручка была всего лишь забавной игрушкой, стреляющей слезоточивым газом. Толку от неё было немного. Убить она никого не могла, но давала возможность выиграть время. По-настоящему мне нужны были лишь часы. В случае похищения, они подавали электронный сигнал моей охране, а этой ночью я должен был с их помощью дать сигнал к атаке. Как только я окажусь в одной комнате с мальчишкой, я нажму кнопку, и мои люди явятся, чтобы спасти меня от маньяка и схватить ребенка, способного погубить дело моей жизни. Позже я решу, как с ним поступить. Мы не можем позволить, чтобы образцы его ДНК сохранились. Пожалуй, лучше всего его кремировать.
Я понимаю, что веду опасную игру. Но Халэрант прав - выбора у меня нет. Пока мальчишка жив, моя судьба останется в его руках.
Азиатского вида бандит передал мне боксеры. Это была именно та модель, которую я всегда носил. Халэрант отлично подготовился. Когда всё благополучно закончится, надо будет выяснить, кто из моего ближайшего окружения мог снабдить его подобной информацией. Поле этого бандит дал мне штаны, а затеем - и рубаху. Азиат начал заметно терять бдительность. Как только он повернулся, чтобы взять носки и туфли, я схватил часы и опустил их в карман брюк. Движение было очень быстрым, и мой страж ничего не успел заметить. Я натянул носки, сунул ноги в туфли и улыбнулся. Песенка негодяя почти спета, а он об этом даже не догадывается.