Огоньки половецких костров впереди медленно увеличивались. Игорю пришло вдруг в голову, что до них ближе, чем кажется ему сейчас. Ведь что могли дети бесовы жечь в тех кострах? Такое огромное их войско давно уже свело на свой пилав рощи во всей округе, поэтому горят под их котлами жирные бараньи кости, ну еще грудки кизяка, а они большого пламени не дадут... Тут у половцев поднялась тревога. Завопили сторожа, забухали барабаны, запищала труба.
– Стрели! – закричал, надрывая горло, Рагуил.
Ковуи и стрельцы-русичи выпустили по две стрелы, целясь в черную ночь как в мишень. Зато хоть напугали. Ответной тучи стрел от половцев не дождались: не успели, видать, те спросонья достать свои тетивы из заветных коробочек и натянуть на луки. Впрочем, и потерь у той половецкой орды, сквозь стан которой прошел северский боевой клин, оказалось немного. Во всяком случае, Серко только пару раз споткнулся, и не понять, были ли то трупы половцев или брошенные ими тюфяки. Уголья одного из костров, разбросанные и затоптанные сапогами пеших северцев, проплыли справа от Игоря. Что ж, вроде прорвались. Теперь отбиваться от погони. Уже веселее!
Невольно все ускорили шаг. Игорь же ударил Серка коленями и догнал Рагуила:
– Ты уверен ли, боярин, что идем к Суурлию?
– Речка невдалеке, княже, за ближними холмами, – по частям вымолвил тысяцкий, задыхаясь. – Звезды… Они не лгут.
Тревога на окрестных холмах всё разгоралась. Половцы гортанно перекликались, ржали их свежие и напоенные лошади, били в землю копыта. Полчища степняков готовились снова окружить попавших в ловушку русичей. Однако, пока кольцо снова не замкнулось, сохранялось лучшее время для переговоров. Игорь уже не надеялся, что кыпчаки пришлют посла. Значит, надо отправить к ним своего. Как только рассветет, а кого послать, он еще придумает. Обещать можно что угодно, лишь бы выпустили. И дары всем ханам, и куны, и даже, что оружие и доспехи оставим им. Можно выдать половцам ковуев, а потом уж умилостивить как-то их господина толстяка Ярослава. Еще можно пообещать ханам, что разорит и сроет валы городков-крепостей на Посемье. Лишь бы выпустили сейчас… А тогда Кончак поможет исправить условия сделки на более пристойные: чтобы только одарить степняков, одарить щедро, бес уж с ними, однако для чести своей не обидно.
– Княже, они настигают!
Князь Игорь и сам уже обернулся на боевой клич за спиной – в неверном свете звезд катится по степи темная волна, только оружие местами проблескивает.
– Вижу, Рагуил! Собери копейщиков в задний полк!
– Каких копейщиков, княже? Копейщики-то еще есть, да только копья почти все изломаны!
– Передать по цепи: «Рыльской дружине! Отбиваться от конных сулицами!» Стрелкам – по три стрелы!
Подкатила сзади темная волна – и отхлынула, слава богу, не смяла рыльскую дружину. Но вот впереди поднимаются кони и люди на пригорок, и вот уже Серко принялся головою своею лохматою кивать, одолевая подъём. Неужто дошли до Суурлия? Неужели удастся теперь напиться и напоить коней? Тогда еще возможно и… Однако спереди, из черного русла реки доносится рычанье дружинников и чей-то отчаянный мат.
Он и сам не заметил, как спешился. Под ногами чавкала жидкая грязь. Это же немыслимо! Речка исчезла… Незнакомый дружинник катался про грязи, выкрикивая ругательства. Надо действовать! В русло Суурлия скатывались с берега всё новые волны воинов и коней. Крик нарастал, и в его многоголосия расслышал Игорь и причитания. Кто-то голосил, что степные шаманы осушили речку, кто-то без конца повторял, что завели-де князья в гиблое место. Беспорядок и отчаяние бойцов грозило превратить северское войско в непослушное стадо.
– Рагуил!
– Я здесь, княже!
– Есть ли здесь еще вода поблизости, боярин?
– В двух верстах – озеро. Вот ведь хрень какая!
– Как называется?
– Да просто Морем. Солоновата водичка, правда…
Здоровой рукой Игорь ухватил тысяцкого за железное плечо:
– Веди! Пока будем строиться, расставь по гребню стрельцов!