– Сам веди! Сам расставляй, вояка! – вдруг завизжал Рагуил, стряхнул с плеча Игореву руку, сорвал с головы шлем и бросил его на землю, едва не зашибив ногу своему князю. – Легко тебе приказывать! Да пока мужи в себя не придут, никого тут не построишь, военачальник ты хренов!
Князья протолкались к Игореву стягу. Буй-Тур Всеволод прорычал:
– Братие, эти косоглазые что же – речку перекопали?
Игорь потянул носом: от Всеволода тянуло вином. Любопытно, а сам он поделился бы с братом, если бы у него осталось во фляжке? Махнул здоровой рукой, спросил:
– Скажи, лучше, брат, ты не видал ли моего Владимира?
– Тут я, батюшка, – отозвался веселый (с чего бы это?) Игорев сынок. И даже захихикал. – У нас здесь, право, как в песне поется:
ОСЕРЧАЛ СВЯТОСЛАВ ГРОЗНЫЙ ВЕЛИКИЙ КИЕВСКИЙ,
НАСТУПИЛ НА ЗЕМЛЮ ПОЛОВЕЦКУЮ,
ПРИТОПТАЛ ХОЛМЫ И ЯРУГИ,
ИССУШИЛ РЕКИ И ОЗЕРА.
– Велесе всемогущий, тут не знаешь, на каком ты свете, а он соловьем разливается! – поразился Игорь. – И где только ты эту чушь перенял?
– А не помнишь разве? Это же Сева, князь Всеволод Ростиславович, тот, что без удела в Киеве живет, сам сложил и спел на пиру у великого князя Святослава о прошлом годе.
– Не такая уж сие и чушь, князья, – возразил Рагуил уже поспокойнее. – Половцам не пришло бы в голову перекапывать речку, попросту их кони всю её выпили.
Князь Игорь присмотрелся к Святославу: вокруг рта у племянника чернело, будто за ночь на его безволосом лице борода да усы выросли.
– Эй, у тебя, что ж – рот разбит, сыне?
– Да нет, дядя Игорь, Бог миловал, то я конской крови напился. Ковуи у своих коней вены взрезают и пьют. Ну, и я попробовал.
Буй-Тур Всеволод плюнул и выматерился. Игорь настороженно огляделся. Народ вокруг постепенно притихал, замолкал. В наступившем молчании уловил Игорь угрозу. Один Велес знает, что может прийти в голову этим воинам, коли поймут, наконец, что власть над их жизнями уже почти перешла от северских князей и бояр к победителям-половцам. Очухаются, начнут подзуживать друг друга, вспоминать все свои обиды, конец тогда порядку. Времени нельзя было терять, и он закричал что было сил:
– Братие и дружина! Наш тысяцкий Рагуил темной ночью водит войско по звездам, будто под солнышком ясным, под лучами могучего и щедрого нашего Хорса. Не вина этого старого лиса, что половецкое полчище выпило всю воду из Суурлия! В двух перелетах стрелы есть озеро, там и напьемся, и напоим коней. А половцев стыдно нам бояться, мы же их столько раз с вами били. Батыры-ковуи, и вы, стрельцы-русичи, встаньте на высоком берегу, не пускайте сюда орду, что погналась за нами. А мы тут пока построимся и с Богом поедем за тысяцким моим Рагуилом Добрыничем к озеру. И еще: друзья, садитесь все на коней. Я понимаю, что кони извелись от безводья, но они ведь отдохнули этой ночью. А не напоим коней, вконец бедных животин загубим. Князья, бояре! Построение то же. За Бога и Северскую землю, мужи!
Послушались его дружинники. Поворчали, однако начали разбираться по десяткам и дружинам. Игорь приободрил сына и снова выехал на правый, высокий берег Суурлия. Там уже стояли конные стрельцы. Игорь присмотрелся: цепь вышла жидкая, ковуев в ней оказалось немного. Он вспомнил, что и Олстин Олексич не подъехал к нему вместе с князьями, и вздохнул. Ковуи, вот от кого в первую очередь следует ждать неприятностей. Но стоит ли их винить? Как и все кочевники, ковуй хорош в лихом конном наскоке, незаменим для преследования бегущего противника – тут ему и цены нет! Однако для таких изматывающих, тяжелых боев, для выхода из окружения, для отступления перед превосходящим тебя противником нужен русич – не пугливый, терпеливый и стойкий.
Построились, наконец. Игорь приказал Рагуилу вести войско, и сам поехал снимать с берега стрельцов. С холма всмотрелся в темень. Половецкое полчище тоже остановилось: видимо, хан не решался нападать на русичей, полагая, что они закрепляются на высотах над руслом речки. Игорь выехал в голову войска.
– Ты уж прости меня, княже, на серчай на старого, Игорь Святославович, – раздался рядом скрипучий голос Рагуила. – Сам не понимаю, что со мною сделалось, с моей головою! Будто тетиву натягивал, а она вдруг соскочила.
– Да я сам виноват, что не заставил тебя выспаться, – ответил, продолжая думать о своем, Игорь. И вдруг встрепенулся. – Так ты уже не станешь твердить, что сегодня Пасха?
– Неужто я тебе такое говорил? – и со всхлипом даже каким-то втянул воздух. – А ведь сыростью потянуло, княже.
Игорь глубоко вдохнул, но его пересохшее горло не ощутило присутствия в воздухе водных испарений. Далеко впереди мелькнул красный проблеск костра и мгновенно тут же удвоился. Теперь и вправду вода! Что там, у озера, половцы, это несомненно, а вот сколько их там?