— Кто прислал? — Я не был готов доверять никому из здешних шишек. Все они могли участвовать в заговоре. — Не герцог же.
— Не герцог, — согласился орк. — Есть и поважнее фигуры.
Ну вот, еще один деятель заявляет, что игра идет на более высоком уровне, чем местечковые разборки. Верить в добропорядочность этого темнилы или нет? Что за контора такая, на которую он пашет? И что за игру ведет?
— И чем вы занимаетесь? Только не говори, что спасаете мир.
— Вообще-то, — покривился орк, — без всякого пафоса, так оно и есть.
— Угу, — скептически кивнул я. Так прямо ему и поверил. — А на кой тогда весь маскарад нужен был? Ну и сказал бы сразу, что для охраны прибыл. Для чего нужно было Митиано прикидываться.
— Это не столько для тебя, сколько для окружающих. Меня не должны были подозревать, а благодарный газаг выглядел вполне достоверным прикрытием. Ну и твое неведение играло нам на руку.
Да уж. Теперь я еще больше был склонен не доверять организации, разыгрывающей мою фигуру втемную. Не удивлюсь, если они кого-нибудь пытаются отыскать, используя меня в качестве живца.
— А если бы настоящий Митиано сюда приперся? И конец тогда всей вашей хитрой игре.
— Не приперся бы, — помотал головой орк. — Не выжил он. Помер на следующий же день, как ты сюда уехал.
— Вот это номер, — огорчился я. А я так радовался, что смог парню помочь. Но, видимо, не срослось что-то, не справился его организм. Если только… — А это точно не вы его ради своих высоких целей порешили?
Орк кинул на меня такой полный удивления и негодования взгляд, что я невольно поверил в его непричастность к смерти газага.
Что ж, придется играть с теми картами, что уже на руках. Как не доверял я своим спутникам, так и не буду. Я-то их чуть ли не за друзей уже считал, а они без моего ведома союз заключили и какие-то свои дела проворачивают.
К «Слепой лошади» я подъехал, разумеется, не в самом хорошем расположении духа. Столько всего вроде открылось, но стало лишь хуже и непонятнее. И смерть настоящего Митиано неприятно скребла душу, множа на ноль настроение. И вдобавок ко всему солнце заволокло тучами и полил мелкий, моросящий, жутко противный дождь.
— Оставайся в машине, — поднимая воротник сюртука и зябко ежась, заявил я орку, — один пойду.
— Там может быть опасно, — возразил тот, но меня его общество сейчас как-то больше напрягало, чем успокаивало. Да и гоблины тогда просили, чтоб я один пришел.
— Услышишь выстрелы, тогда милости прошу. — Я угрюмо посмотрел на орка. — А пока подожди меня здесь.
Еще на подходе к забегаловке в нос шибануло смесью запахов разнообразной и не очень свежей еды. В столовках я иногда такое встречал, особенно в недорогих, что вдоль трасс за городом расположены были. Только тут амбре витало куда сильнее и противнее. Ну а внутри и вовсе было хоть нос затыкай. Что ж за еду здесь готовили, если меня уже на входе блевать потянуло?
Ко всему этому в обеденном зале было ужасно накурено и благодаря плотно зашторенным окнам довольно темно. Зайдя с улицы, с минуту, наверное, привыкал к этому мраку, прежде чем хоть что-то смог разглядеть.
Немногим больше десятка посетителей расположились за грубо сколоченными столами. Сидели кто на лавках, кто на довольно корявых табуретах, и все пялились на меня, словно на чудо-юдо какое-то.
Оно и понятно, кроме гоблинов, в таверне никого не наблюдалось. И можно предположить, что никого из представителей других рас в этой тошниловке никогда с распростертыми объятиями не ждали и не встречали.
— Тебе че тут надо, дядя? — прогнусавил кто-то из задымленного сумрака зала. — Попутал чего или кошель сильно карман топырит? Небось поделиться с нами решил?
Знал бы ты, что мне «карман топырит», не был бы столь наглым. Хотя на всю толпу у меня конечно же патронов не хватит. Так что с мирными переговорами затягивать не стоило:
— Вечер в хату, братва. — Более дебильного приветствия и придумать было нельзя, но ничего другого при виде гоблинских рож мне в голову не полезло. Все выглядели как самые отпетые уголовники. — Мне нужен Жмых. Он сам меня позвал.
— С чего бы Жмыху сыскаря сюда зазывать? — Грубый, чуть дребезжащий голос теперь донесся с другой стороны. — Разве что глянуть, какого цвета у него потроха.
Говорящий заржал, и его злой, мерзкий смех подхватили остальные ушастые недомерки.
— Я новый дознатчик, — не стал я лезть пока в бутылку, — и Жмых хотел со мной о чем-то побеседовать.
— Со мной побеседуй, — еще один разговорчивый объявился, — а то я как раз на мели. Мне деньги позарез нужны.