— Кто-то еще может получить разрешение попасть на третий уровень?
— Да, разумеется, — кивнул Глевер. — Но их собственный уровень должен быть выше обычного исполнителя. То есть либо главы тех ведомств, которые я уже называл, либо высшие чиновники, но после ходатайства глав ведомств, которые одобряет сам государь… или регент, как в наше время. Ни ученые, ни тем более студенты войти уже не могут.
— Неужели на третьем уровне хранятся настолько могущественные артефакты? — полюбопытствовал Ариан, но это уже было и вправду просто любопытство, пробужденное словами главы музея.
— Мы храним не только артефакты, господин Фарлав, — со снисходительной улыбкой ответил Глевер. — Это и документы, дневники, карты и прочее. Потому мы подчиняемся не только Министерству магии, но и высшему государственному ведомству, которое охраняет безопасность королевство. И потому столь строгий надзор за нашим хранилищем, особенно за третьим уровнем. Яйцо… — он метнул в Таналию сердитый взгляд, — простите «око» мы поместили именно туда.
— Охрана у этого уровня только магическая или же есть и люди?
— Нет, люди уходят, — немного поколебавшись, сказал директор. — Но магическая охранка не имеет слабых мест. Ее проверяют каждые несколько месяцев. Сбоев не было ни разу, впрочем, как и попыток пробраться в эту часть хранилища. Это первая кража за… попросту первая кража с этого уровня. Такого прежде не было.
Глевер в очередной раз вздохнул и сник, загрустила и Таналия, а сыщик задумался. Он постучал себя по подбородку кончиком указательного пальца. Дело ему уже нравилось.
— Хорошо, — Ариан ударил ладонями по подлокотникам и поднялся с кресла. — Давайте рассуждать. Но сначала, исходя из того, что вы рассказали, я хочу уточнить — «око» действительно пропало?
— Да! Что вы хотите этим сказать? — одновременно произнесли племянница и дядя. Вопрос задал последний.
— Я хочу сказать, что либо подозреваемых пятеро, а это вы сами, госпожа Мирсаль, смотритель за третьим уровнем и два его помощника, либо кражи попросту не было, и «око» всё еще находится на своем месте. Возможно, его переложили, уронили, оно закатилось… Думаю, вы понимаете, что я хочу сказать. Тем более, как вы сами признали, без идола оно бесполезно.
— Не то, что бы совсем бесполезно, но толку от него мало, это правда, — растерянно пробормотал директор. Вдруг вскочил на ноги и устремил взор полный негодования на Таналию, она ответила таким же взглядом.
— Вы сами не проверяли, — понял происходящее Фарлав. — Тогда я бы вам рекомендовал прежде самому наведаться на третий уровень и хорошенько посмотреть.
— Его нет, клянусь! — воскликнула девушка.
— Молчи! — затряс кулаками ее дядюшка. — Ты… недоразумение! Я сейчас схожу туда, и если «око» окажется там, то не знаю, что с тобой сделаю. — Обернувшись к сыщику, он бросил: — Простите, — и поспешил прочь из кабинета.
— Его там нет! — выкрикнула ему вслед Таналия, после обожгла Ариана гневным взглядом и кинулась за родственником.
***
Ариан Фарлав остался стоять посреди кабинета. Он хмыкнул и вдруг ощутил себя неуютно. Вроде бы правильно было выйти за дверь, все-таки он находился в учреждении, а не в гостиной частного дома, чтобы дожидаться здесь появления хозяев. Однако усмехнулся и вернулся в кресло, которое занимал прежде. Те, кто его нанял, были чересчур порывисты, чтобы вспомнить о правилах приличиях и предложить приглашенному ими сыщику дожидаться их там, где его оставили.
Да и дело было все-таки тайным, потому не стоило привлекать к себе внимание, стоя в коридоре. Если кто-то пройдет мимо, то непременно полюбопытствует, к кому и по какой надобности пришел посетитель. Так что удобное кресло за закрытыми дверями было много лучше, чем переминаться с ноги на ногу в сумрачном коридоре. Этим Ариан и успокоил себя, а после занялся более привычным делом — начал размышлять, тем более ему было, о чем думать.
Вернулись директор с племянницей спустя два часа, что не оставило сомнений ни в тщательности поисков, ни в их результате, потому выглядели родственники весьма примечательно. Оба всклокоченные, с красными взмыленными лицами, с той лишь разницей, что господин Глевер был подавлен, а в глазах Таналии светилось торжество.