— Ну что же вы там топчетесь в дверях, проходите, присаживайтесь.
— Уму непостижимо, — проворчал сыщик и, прихватив стул, не занятый шляпкой, поставил его у стола и уселся сам. — Что там у вас? — спросил он больше для того, чтобы оставить для себя главенствующую роль. — Показывайте.
— Вот! — торжественно объявила девушка и уложила посреди стола кристалл, на котором хранили информацию. — У вас есть воспроизводитель?
Ариану очень хотелось сказать что-нибудь этакое… едкое, но воспитание вновь не дало ему воли, и мужчина просто ответил:
— Нет.
— Ну как же так? — на короткий миг расстроилась Таналия, однако быстро вновь загорелась. — Нам необходим воспроизводитель. Это же ужасно нужная вещь в нашем деле! А если вдруг нам надо будет проследить за кем-нибудь, а сделать это лично мы не сможем? Тогда можем оставить запоминающий кристалл, а потом просмотреть. Это же удобно! Или вот, я столько всего принесла, а мы не можем этого увидеть. Так нельзя. Надо непременно купить!
— Что еще нам, — Фарлав выдержал выразительную паузу, — надо?
— О-о, — протянула девушка, — я много думала…
— Полночи? — с иронией уточнил сыщик.
— И даже утром, — кивнула она. — Так вот…
Ариан несильно ударил ладонью по столу, и Таналия ответила преданным взглядом.
— На словах можете рассказать? — мужчина кивнул на кристалл.
— Да, — горячо ответила девушка, — могу. Слушайте. Сначала я попросила господина Осведомителя рассказать мне о свежих преступлениях в городе. Он, разумеется, перечислил обо всем, о чем знал. А потом я спросила его мнения, сможем ли мы с вами вмешаться в эти дела, и господин Осведомитель ответил, что ими занят департамент, и нас попросту не допустят, если только заинтересованные лица сами ни пожелают получить и нашу помощь. Я спросила было, как же нам заручиться их согласием на наше вмешательство, и он полюбопытствовал, зачем нам вмешиваться в работу департамента? И когда я пояснила, что нам необходимо хоть какое-нибудь расследование, и лучше интересное и непростое, господин Осведомитель задумался. А после предложил заняться теми делами, какие были закрыты в департаменте, как невозможные к расследованию. И вот, — она театральным жестом указала на кристалл, — они все здесь. Но у вас нет воспроизводителя, — Таналия вздохнула и подперла щеки кулаками, однако тут же вскинулась и продолжила: — А тем не менее, это невероятно интересно! Тут и ограбления, и нападения, и даже есть исчезновение! И всё-всё-всё, что дознавателям удалось собрать… точнее, что было опубликовано по этим делам. Еще имена и адреса людей, так и не добившихся справедливости, потому что расследователи зашли в тупик. Но ведь вы не они! Да еще я с вами! Мы точно распутаем… ну, хоть что-нибудь. Нам непременно нужен воспроизводитель! Прямо сейчас нужен. — Она вскочила на ноги и, одарив сыщика горящим взглядом, воскликнула: — Идемте! Идемте же скорей!
— Куда? — едва не со стоном спросил Ариан.
— В музей, конечно же, — ответила девушка. — У дяди есть воспроизводитель, и мы стребуем с него эту полезную вещь на один день. Всё просмотрим, изучим, а после вернем.
Фарлав уже готов был высказать Таналии, что думает о ней, ее идее и вообще о том, что она ему притащила, но вдруг мило улыбнулся и ответил:
— Идемте. Сию же минуту идемте к вашему дядюшке.
— Да! — воскликнула девушка и первой направилась на выход, вновь позабыв свой головной убор.
Но его подхватил сыщик и, догнав, передал самозваной помощнице.
— Ваша шляпка, вы ее позабыли.
— Ах, какая чепуха, — ответила Таналия. Она небрежно откинула шляпку, и та… упала на тот же стул, с которого ее только что забрал Фарлав. И девушка устремилась вперед.
— Уму непостижимо, — пробормотал Ариан. Однако возможность встретиться с Глевером перевесила желание изгнать шляпку из своего дома, и он поспешил за Таналией.
Она уже вышла за дверь, и Фарлав опомнился. Он досадливо покривился.
— Совсем вы мне голову задурили. Подождите, сюртук возьму.
— Экой вы беспамятливый копуша, — девушка покачала головой. — А еще сыщик. Как так можно?
— До вашего появления моя голова работала, как хорошо отлаженный механизм, — парировал Ариан, и Таналия фыркнула и отвернулась — обвинений она принимать не желала.