— Что вас рассмешило? — почти неприязненно вопросил директор музея.
— Она… — Ариан мотнул головой и попытался взять себя в руки. — Она нас всех в кулаке держит, — все-таки произнес сыщик и вновь рассмеялся.
— Вот именно! — воскликнул возмущенный Глевер. — Такая мелкая блоха, но отцепить от своего зада совершенно невозможно! Простите.
И Фарлав, едва успокоившись, рассмеялся снова. Таналия осталась выше оскорблений. Она легким быстрым шагом поднималась по ступеням, зная, что за ней идут. А иного ей и не требовалось. Приостановилась лишь при входе с лестницы на нужный этаж. Улыбнулась мужчинам и, поманив их, продолжила свой путь.
— Сколько раз я жалел, что она уже взрослая девица, — то ли пожаловался сыщику Глевер, то ли говорил самому себе. — Была бы ребенком…
Он не договорил, но Ариан понял, что господин директор говорит о наказании, которого уже нельзя применять к повзрослевшей девице, а именно порку. Впрочем, настоящая порка считалась дурным тоном в воспитанном обществе. Однако шлепнуть ладонью дозволялось, хотя девочек чаще могли прихватить за ухо, но до определенного возраста, а Таналия Мирсаль успешно его миновала.
Фарлав протянул руку и тронул директора за плечо, проявляя сочувствие и поддержку.
— Благодарю, — ответил Глевер и протяжно вздохнул.
В этот раз они шли по освещенному коридору, и дверь в кабинет директора Ариан увидел сразу. Была одна двустворчатой, и отполированной, и кроме позолоченной ручки имела такую же табличку, где было написано имя и должность главы музея.
— А тот кабинет принадлежал госпоже Мирсаль? — спросил сыщик. Директор кивнул, подтверждая. — А где прежде был ее кабинет? Ах, вижу.
Фарлав усмехнулся. Недалеко от кабинета главы музея находилась одностворчатая дверь, на которой висела табличка с указанием должности, но без имени. И это было верно, потому что где же еще находится помощнику, как ни со своим начальником. Однако в прошлый раз сыщика привели по каким-то закоулкам в безымянное помещение. Должно быть, дядя отправил туда племянницу в какой-то момент ее работы на него.
— У нее столько идей, столько сил, столько упрямства… — только и сказал Глевер, и причина, по которой помощница была изгнана из официального кабинета, была найдена.
Тем временем Таналия остановилась перед нужной дверью, подергала ее за ручку и в нетерпении притопнула ногой. Ариан скосил взгляд на Глевера и увидела, как в глазах того мелькнуло упрямство. Похоже, дядюшке хотелось повредничать, но это желание он задавил, лишь опалил племянницу сердитым взглядом и достал ключ.
И едва они переступили порог, и дверь закрылась, господин Глевер взметнул над головой кулаки и потряс ими:
— Ты почему здесь, негодница?!
— Тс-с, — приложив палец к губам, зашипела девушка и укоризненно покачала головой. — Что же это вы, господин Глевер, а если кто-нибудь пройдет мимо? Помнится, вы столько раз одергивали меня даже наедине, а теперь сами же и нарушаете. Нехорошо.
Директор протянул к ней руки со скрюченными пальцами, потряс ими и вдруг сник. Он прошел к креслу, стоявшему у стены, упал в него и накрыл лицо ладонью.
— Я ведь думал, что освободился от тебя, я был уверен, что ты едешь домой. Я даже почувствовал бодрость и вздохнул полной грудью. И вдруг… Это будто кошмарный сон, — Глевер убрал руку от лица и посмотрел на сыщика, явно ожидая сочувствия.
Таналия, успевшая занять директорское кресло, побарабанила пальцами по столешнице и отмахнулась:
— Вам вовсе не о чем переживать, дядя. Господин Фарлав взял меня к себе на испытательный срок, так что я вас вовсе не отягощу. И пришли мы к вам по делу.
— По какому? — Глевер сел ровней и с заметным любопытством посмотрел на племянницу.
Ариан перевел взгляд с одного на другую и почувствовал, что всё идет вовсе не так, как он ожидал. Успев занять второе кресло для посетителей, он заерзал с беспокойством. Господин сыщик был человеком слова, и потому очень рассчитывал на дядю, однако…
— Нам нужно, чтобы вы написали доверенность господину Фарлаву, — ответила Таналия. — А еще нам нужен воспроизводитель, всего на день. — Она прижала ладони к груди: — Пожа-алуйста.