— Что?! — сурово свел брови Глевер. — Воспроизводитель?! И зачем, позвольте спросить? Это вещь недешевая…
— Минуту! — воскликнул сыщик. — Одну минуту, господин Глевер. То есть из всего вас волнует только воспроизводитель? А то, что вы должны передоверить девицу, вверенную вашим, между прочим, заботам, вас совсем не волнует?
Оба родственника посмотрели на Ариана с одинаковым недоумением и почти дружно произнесли:
— Но вы же порядочный человек. — Директор музея перевел строгий взор на девушку и велел: — Таналия, помолчите. У вас будет время высказаться.
Девушка спорить не стала, даже накрыла рот ладонью.
— Господин Фарлав, — начал он, и тон теперь вовсе не напоминал тот, которым Глевер жаловался на тяжелую судьбу. Напротив, теперь глава музея выглядел твердым и уверенным в себе. — Вы мужчина взрослый, рассудительный. Вы опрятны и воспитаны. К тому же довольно сдержаны. Оценив всё эти качества, я прихожу к выводу, что могу доверить Тани вашей опеке.
— Да вы же меня совершенно не знаете!
— Я буду навещать вас, — заверил Глевер.
— Но вы брали на себя ответственность…
— И я от нее не отказываюсь, — перебил директор Фарлава. — Потому я выпишу вам доверенность и согласие на предоставление вами места моей племяннице. К тому же я буду заходить к вам и к ней… время от времени. А если у вас возникнут вопросы или разногласия, то вы знаете, где меня найти. Берите, господин Фарлав, — закончил он и вдруг, прижав ладони к груди, посмотрел с мольбой. — Это же всего лишь испытательный срок. А если девочка покажет себя в вашем деле, то я буду только счастлив за нее.
— Но ее родители…
— О, — Глевер махнул рукой, — я сам всё улажу и объясню. — И он повернулся к Таналии: — Так зачем вам воспроизводитель.
— Нам нужно просмотреть несколько дел, — ответила девушка. — Ох, дядя, это так интересно!
Ариан слушал щебет своей помощницы, и в нем разрасталось возмущение. Что это, позвольте спросить, такое?! Он ведь верил, что Глевер будет суров с Таналией, что схватит ее за руку и уведет к себе в дом, где посадит под замок, пока ни будет свободен, чтобы проводить ее к родителям. Так и должен был поступить человек, которому доверили девицу! Но тот, едва услышав, что счастье привалило не ему, лишь с радостью передал его и потер руки! Уму непостижимо!
А пока Фарлав негодовал, Глевер согнал племянницу со своего места и, взяв чистый лист и перо, уже писал доверенность под умильным взглядом девушки.
— Распишитесь, господин сыщик, — сияя счастливой улыбкой, произнесла Таналия, и Ариан очнулся.
Он порывисто поднялся с кресла и направился к двери под взглядами дяди и племянницы. Уже взялся за ручку, даже приоткрыл дверь, но тут же ее захлопнул и вернулся обратно.
— Давайте, — отрывисто велел он, после поставил размашистый росчерк на доверенности и почти с ненавистью посмотрел на свою помощницу. — Всё?
— Почти, — ответила она и обернулась к директору. — Дядя?
— Чтоб завтра вернула, — сурово произнес тот и полез в сейф.
— Спасибо! — девушка обняла родственника, и Глевер проворчал:
— Ну, будет-будет, — однако сам обнял ее, поцеловал в лоб, а после потряс пальцем: — Не обмани моего доверия и не расстраивай господина Фарлава.
— Ни за что, — заверила Таналия и обернулась к сыщику. — Я готова, господин начальник.
Едва не зарычав, Ариан кивнул Глеверу и первым покинул его кабинет. Девушка поспешила следом. Она нагнала сыщика и, коснувшись плеча, заглянула ему в глаза, едва Фарлав к ней обернулся.
— Вы не пожалеете. Обещаю.
— Посмотрим, — ответствовал Ариан.
Он забрал доверенность, сложил и спрятал ее в карман, затем взял воспроизводитель и вдруг успокоился.
— Вряд ли мы что-то найдем для себя в том, что вы принесли, — сказал он, поглядывая на маленький аппарат для воспроизведения.
— Этого в точности сказать невозможно, пока вы сами не посмотрите, — подмигнула девушка.
— Тогда пойдем и поглядим, — усмехнулся сыщик.
— Да, — кивнула Таналия, и они направились в контору.
Дело об оловянном кольце
Дождь мелкими быстрыми каплями стучал по ткани купола зонта. Вроде бы устоявшаяся погода, вдруг испортилась, и с утра небо затянуло тучами. Впрочем, всё это было мелочью и не могло испортить настроения. А оно было приподнятым, несмотря на серость дня и мелкую морось.