— Что вы сказали?
— Не обращайте внимания, для вас это мелочи, — усмехнулся сыщик, и его помощница согласилась:
— На всё ваша воля, спорить не буду.
— Все-таки как избирательно вы подходите к согласию со мной, — с нескрываемой иронией ответил Фарлав. — Когда хотите, тогда замечаете мои желания. А если я имею возражения?
— Надо будет этот стол секретером заменить, он удобней, — пробормотала Таналия. — Ящичков больше опять же… — После огляделась и вздохнула: — Жаль места маловато…
— Что и следовало доказать, — подвел итог Ариан и вышел из кабинета, чтобы избавиться от нахлынувшего раздражения.
Это случилось еще в тот день, когда девушка взяла себя на должность помощницы частного сыщика. Но за прошедшие дни она как-то неожиданно и быстро стала еще одним обитателем дома, куда приходила на время своей службы. И казалась столь естественной и гармоничной, будто жила с Фарлавом и его слугой бок о бок уже не первый год. Даже затеяла игры с Раннасом, а ведь Ариан всегда полагал, что выбрал лакея, схожего с ним норовом. Однако прошло всего три дня, и он уже подпал под влияние госпожи Мирсаль.
— Уму непостижимо, — повторил себе под нос Фарлав.
— Что сказал ваш знакомый? — спросила Таналия, уже явно выкинув из головы и урон, причиненный ею, и оскорбление чувств скульптора, и даже недавний разговор.
Ариан хмыкнул, неспешно прошел за свой стол и, усевшись, заложил руки за голову. Он даже прикрыл глаза и умиротворенно вздохнул, наслаждаясь моментом. Наградой ему стало громкое сопение и поскрипывание стула, на котором ерзала в нетерпении госпожа Мирсаль. Однако этим она пока и ограничилась. Девушка продолжала ждать рассказа, а сыщик блаженствовать. И в эту минуту чувствовал себя как никогда превосходно. По крайней мере, отомщенным.
Однако время шло, а новых вопросов и требований так и не последовало. Фарлав усмехнулся и открыл глаза…
— А! — вскрикнул он от неожиданности, потому что над ним нависла Таналия. И когда девушка подкралась, сыщик в своем упоении даже не заметил.
Она распрямилась и, уперев руки в бока, доверительно сообщила:
— Вот так я буду являться вам во снах, если вы сейчас же не перестанете издеваться над моей тонкой душевной организацией.
— Еще и во сне я вас не переживу, — проворчал Ариан.
Таналия фыркнула, однако уходить уже не спешила. Склонившись, она уместила локти на столе, подперла щеку ладонью и вопросила:
— Ну и?
— А вы уверены в тонкости вашей душевной организации? — полюбопытствовал Фарлав.
— Я же девица, — ответила госпожа Мирсаль. — А все девицы нежны и трепетны.
— Все девицы — да, но вы-то как к ним затесались? Ваше место среди игроков в чику, и это в лучшем случае.
— А в худшем? — с нескрываемым интересом спросила девушка.
— В ночных кошмарах, — сыщик решил быть честным не только перед Таналией, но и перед собственной совестью.
— Пф, — фыркнула его помощница. — Вам должно быть совестно, господин Ариан, и я даже поплачу в мою девичью подушку… потом. Но чтобы мои страдания от вашей жестокости не были столь ужасны, сделайте милость, расскажите о вашей беседе со знакомым из департамента. Смягчите удар.
Ариан некоторое время смотрел на девушку, после склонился и, облокотившись на стол, зеркально повторил позу Таналии, подперев щеку ладонью. Однако заговорить вновь не спешил, он продолжал ее рассматривать. В конце концов, госпожа Мирсаль смутилась и, распрямившись, вернулась на свое место, где переложила с места на место пенал с писчими принадлежностями. Затем раскрыла тетрадь и, взяв карандаш, произнесла:
— Итак?
Усмехнувшись, Фарлав опять откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.
— Удивительно, — произнес сыщик, продолжая наблюдать за девушкой. — Несмотря на всю вашу наглость и непробиваемость, смущаться вы все-таки умеете.
— Ваш взгляд был слишком пристальным, — она пожала плечами. — Мне стало неловко. И будь я менее наглой и непробиваемой, то непременно оскорбилась бы. Это неприлично, разглядывать девицу столь долгим прямым взглядом.
— Скажите, пожалуйста, — хмыкнул Ариан. — Вы, оказывается, даже что-то слышали о приличиях.