— Прекрати! — возмутилась Гведди.
— Отчего же? — Нида скрестила на груди руки. — Он ведь требовал его себе, заявлял о своем праве наследования. Так почему бы ему было ни взять то, что считал своим по праву, хоть отец и не называл его имени. Мой брат знал, что собой представляет его старший сын, потому и не отдал ему фамильный перстень.
— Но ведь есть еще и второй сын, — заметил Фарлав, тем прервав разгоравшийся спор. — Почему же не ему был передан перстень?
Женщины, мерявшиеся взглядами, дружно повернули головы в сторону сыщика. Гведди открыла рот и, вздохнув, тут же закрыла его. Ее золовка прошла к свободному креслу и, усевшись, ответила:
— Ильен — славный парень. В отличие от брата, он взял на себя ответственность за содержание своей семьи. Он нашел себе неплохое место, однако зарабатывает не так много, чтобы вытащить нас из ямы.
— Но почему не отдали ему перстень?
Женщины обменялись взглядами, и ответила уже вдова:
— Мой супруг не указал своей предсмертной воли, кому передать кольцо. Я настаивала, что его все-таки должен получить законный наследник, но Нида была против. Риена она не любит, как вы успели заметить, а Ильена считает растяпой…
— Он слишком мягок, — произнесла сестра покойного. — Такой же, как его матушка. Уверена, что Ильен передал бы кольцо брату, если бы тот надавил, а он бы надавил! — женщина бросила суровый взгляд на невестку. — Уж я-то своего племянника знаю. Только мне и под силу сдерживать его. Без меня вы бы уже жили где-нибудь под мостом с бродягами.
Фарлав еще раз взглянул через увеличительное стекло на перстенек и вернулся на диван к Таналии. Бросив взгляд в ее тетрадь, сыщик одобрительно хмыкнул — девушка подробно конспектировала всё, что говорили женщины. Впрочем, он на свою память не жаловался, но возражать против записей не стал.
— Почему же вы не помешали племяннику привести семью к разорению? — неожиданно полюбопытствовал Ариан.
Нида в удивлении приподняла брови:
— Я?
— Да, — кивнул сыщик. — Раз уж вы говорите, что способны сдержать молодого господина Леффита только вы, то как же допустили разорения?
— Если бы я жила рядом с ними, то не допустила бы, уж вы мне поверьте, — с толикой раздражения ответила женщина.
— То есть вы не проживаете в этом доме постоянно?
— Нида приехала на похороны брата, — пояснила Гведди, — и я попросила ее задержаться.
— К ним еще перед смертью брата приходили судейские приставы, — сказала ее золовка. — Уже долгами обросли. Брат болел сильно, упустил дела. А жена его, — невестке достался суровый взгляд, — сынку старшему доверилась. Вот он и пустил по ветру все, что у них было.
Фарлав покивал в задумчивости и опять устремил взгляд на портрет покойного хозяина дома.
— Стало быть, господин Леффит оставил кольцо вам, госпожа Гведди? — спросил сыщик, не посмотрев на вдову.
— Н… нет, — запнувшись, ответила вдова, и Ариан устремил на нее взгляд. — Стиген долгое время болел, после и вовсе тяжело, а за два дня до смерти потерял сознание и уже в себя не приходил. Потому и умер, так и не дав распоряжений. Завещание он написал, разумеется, пока был в разуме, но про кольцо не помянул ни словом. И когда почил, то имени приемника не огласил… приемника кольца, разумеется. По сложившейся традиции его следовало передать Риену, но он и вправду ведет себя дурно, и потому, когда Нида возразила, я была с ней согласна.
— Я же настояла, чтобы кольцо не было передано и Ильену, — вставила золовка. — На семейном совете, когда Риен требовал отдать ему кольцо, мы поговорили и пришли к выводу, что передадим семейную реликвию тому, кто сумеет доказать, что достоин ее. Если Риен возьмется за ум и начнет вести добропорядочную жизнь, тогда он получит кольцо. Или же Ильен научится быть твердым, тогда перстень перейдет ему. А пока ни один, ни второй не показали, что идут по пути исправления.
— Стало быть, кольцо хранилось у вас? — полюбопытствовал Фарлав.
— Нет, — ответила Нида, — кольцо хранилось в шкатулке Гведди, я же забрала ключ от шкатулки, которую прежде убрали в тайник. Так мы с ней решили.
Ариан поднялся на ноги, и, развернувшись к женщинам, потер подбородок, размышляя над сказанным.