Глаза девушки сверкнули и, вскочив со стула, она бросилась к своему столу. Там схватила тетрадь, но, вдруг опомнившись, степенно вернулась к Ариану и передала ему свои записи. Так же неспешно уселась, даже деловито расправила подол и, сложив на коленях руки, посмотрела на Фарлава. Кажется, Таналия несколько по-своему поняла прочитанную ей нотацию. В любом случае, она очень старалась сдерживаться.
— Ну же, читайте! — спустя минуту, воскликнула она, и сыщик негромко рассмеялся.
— Мы займемся с вами воспитанием выдержки, — пообещал ей Ариан и подтянул к себе тетрадь. — Давайте посмотрим, что вы узнали.
— Ригас Сит уехал в родную деревню, потому поговорить я смогла только с Батиссой, — между тем рассказывала Таналия. — Когда я приехала, ее дома не было. Но я же не могу уйти, не убедившись, что…
— Тс, — шикнул сыщик, и его помощница зажала рот рукой.
Она терпеливо ждала, когда он закончит чтение, внимательно следя за мимикой Фарлава, и поерзала лишь тогда, когда он нахмурился.
— Хм, — наконец произнес Ариан. — Любопытно. Стало быть, братья встречались ночью… А их отец был крайне скуп… любопытно.
— Мне кажется, что они сговорились, — произнесла Таналия. — Пока все спали, и вытащили колечко. Или тетка с младшим Леффитом решили провернуть дельце. И вообще, он — тихоня, как сказала Батисс. А от тихони всякого ожидать можно. А вы что думаете?
Фарлав оторвал взгляд от записей и перевел его на помощницу. После отрицательно покачал головой.
— Риен Леффит к исчезновению кольца непричастен, — сказал он. — Мы, разумеется, спросим младшего брата об этом ночном свидании, но старший в дело не замешан. Я даже склонен согласиться с вами, насчет тетушки и младшего Леффита, но это только предположение.
— А почему Риен непричастен? — живо заинтересовалась девушка. — Что он вам рассказал.
— Крайне неприятный тип, — покривился Ариан. — По образу мыслей, по поведению и внешнему виду и кончит печально, но не нам об этом переживать. Что до его непричастности, то за это говорит его натура. Было бы кольцо, уже бы сходил и ни на кого из родных смотреть не стал. Он совершеннейший эгоист. Говорит, что ждет, пока родственники разъедутся после конфискации имущества. Хочет явиться в Братство, надеется, что примут и без знака причастности. Но он этого не сделает, раз не сделал до сих пор. Как я уже сказал, он — эгоист, ему безразлична судьба матери и брата. А еще он самолюбив, нетерпелив и склонен к вранью. К тому же при вступлении в Братство нужно сделать немалый взнос, а денег у старшего Леффита нет и не будет, потому что он игрок. Так что тут если только предположить сговор братьев. Вступает младший, а старший продолжает тянуть из него деньги. Вот Ильен как раз может ждать, когда мать уедет к родственникам, а тетушка к себе домой. Если он взвалит на себя содержание еще и матери, то они с Риеном выжмут бедолагу досуха. И только в таком случае старший наберется терпения, уверенный, что он останется у кормушки. Однако…
Он замолчал, и Таналия поерзала, желая услышать продолжение, но пока рта не открывала. Ариан заговорить снова не спешил, он размышлял.
— Что вы хотели сказать? — спросила девушка.
Она вытерпела целых пять минут, а это было пыткой, уж поверьте. Но дальше мучиться желанием услышать продолжение оказалось совершенно невозможно.
— Я думаю об Ильене Леффите, — всё еще пребывая в задумчивости, произнес Фарлав. — О том, как его описывают родственники и прислуга. Тетушка считает слабаком, мать тряпкой, горничная тихоней, однако брат уверяет, что всё дело лишь в том, что Ильен не любит ссор и пытается их избегать. И вроде бы это только подтверждает мнение прочих допрошенных лиц, но… После обыска, которому он не противился, младший Леффит несколько дней игнорировал обиду матери и хранил молчание. По отзывам горничной, отец начал уделять ему внимание, едва разочаровался в старшем сыне, то есть увидел в нем более достойного. Мог и тайник ему показать. То есть в нем имеется стержень, который Ильен предпочитает скрывать, а значит, имеет и некоторую хитрость. Вот он мог бы взять кольцо и выжидать, как мы уже сказали ранее, но зачем ему старший брат-захребетник? Это гиря, от которой умный человек должен избавиться, а не тащить за собой… И все-таки смущает меня кое-что.
— Что? — подалась к Фарлаву Таналия.