Мы сломя голову влетели в подъезд и успели первыми к лифту. Поднялись на шестой этаж и взбежали на один пролет выше. Лифт вызвали вниз, и вскоре он опять остановился на нашем этаже.
Это был тот самый тип. Осторожно озираясь, он подошел к нашей двери и прислушался. Видимо, то, что он там услышал, удовлетворило его, и он на цыпочках подошел к Альбининой двери. Мы замерли. Теперь он стоял к нам спиной, и мы не видели, что он делает. Уже через минуту он отошел от двери и стал спускаться по лестнице.
— Беги вниз и следи за ним, — шепнул мне Митя, — а я посмотрю, что он сделал с дверью!
Я бросилась вниз за жуликом. Но его и след простыл. Когда через две минуты из подъезда выскочил Митя, я стояла, растерянно озираясь.
— Упустила?
— Упустила.
— Но куда же он делся?
— А я знаю?
— Вот непруха!
— А что с дверью?
— Не дойму, но вроде ничего.
— Но что-то же он делал!
— Надо с Костей посоветоваться. Пошли к нему.
— А удобно?
— Вполне. Пошли, пошли. Костя жил неподалеку. Открыла нам его мама.
— А, Митя, здравствуй! Ты с девочкой? Заходите, ребятки, заходите! Костя, к тебе пришли!
Костя слегка удивился.
— Что-то случилось?
— Есть разговор, — отвечал Митя.
— А как девочку зовут? — поинтересовалась мама.
— Меня зовут Ася.
— Очень приятно, а меня Вера Ипполитовна! Заходите, заходите! Костя, что же ты гостей в передней держишь?
Мы вошли в комнату, и Митя сразу рассказал Косте то, что мы видели.
— Как думаешь, что он делал с дверью?
— Скорее всего, хотел открыть, но что-то его спугнуло. Зато теперь ты вполне можешь сказать своей соседке, что видела, как кто-то с ее дверью возился.
— Это верно! Но ее сейчас нет дома. А вдруг он вернется?
— Надо идти туда и дежурить, пока она не придет! А если обнаружим, что он лезет в квартиру, вызовем милицию, и вся недолга! Тетка, кстати сказать, жутко противная, я ее вчера по телеку видел. И дура к тому же. У нее дух в квартире, а она ничего интересного рассказать не может.
— А что тут рассказывать? Я вот два раза его слышала, но тоже ничего рассказать больше не могу, — невольно вступилась я за Ненорму.
— Ты — другое дело, ты еще маленькая, — сказал Митя.
Я хотела сначала возмутиться, но почему-то мне это было приятно.
Тут в комнату вошла Костина мама.
— Ребятки, пошли на кухню, пить чай с тортом. Отцу нашему вчера такой торт подарили!
— Мама, нам надо спешить!
— Ничего, выпьете по чашке чаю и никуда не опоздаете! Успеется, а торт — с ума сойти, — продолжала соблазнять нас Вера Ипполитовна.
— Ребята, лучше не спорить, — сказал Костя. — Тем более что торт и вправду потрясный!
В довольно просторной кухне торт занимал полстола, хотя уже довольно много было съедено. И красоты он был неимоверной.
— Это папа со своей группой спас хозяина одного ресторана, его похитили, потребовали выкуп, а папа его нашел и спас. Так он каждому из группы по такому торту преподнес. Ешьте, ешьте, а то пропадет.
Торт и в самом деле был потрясающий. И вообще на этой кухне было очень уютно, и сама Вера Ипполитовна была такая уютная и милая, что мы обо всем позабыли.
Наконец Костя все-таки сказал:
— Ребята, пошли, а то может быть поздно.
— Да, да, спасибо большое, но нам пора!
— Ну, что ж, идите! — отпустила нас с миром Вера Ипполитовна. — Костя, только не поздно, очень тебя прошу!
— Ладно, мама, обещаю! А когда мы спускались по лестнице, Костя объяснил:
— Понимаешь, мама и так из-за отца постоянно волнуется, так уж я стараюсь зря ее не мучить.
— Ну и молодец! — одобрила я.
Когда мы пришли в наш двор, я посмотрела наверх, на окна Альбины. Там горел свет.
— О, она дома, — сказала я. — Дежурство отменяется.
— Вот и хорошо, — отозвался Костя. — Ты сейчас же пойди к ней и скажи про того типа.
— А может, не стоит ее пугать, а? — заметил Митя.
— Да ты что! — возмутился Костя. — Явно же на ее квартиру покушаются. Один раз у воров сорвалось из-за девчонок, но про это говорить нельзя, а сегодня этот тип у ее двери отирался, как же можно промолчать?
— А что она с этой информацией сделает? Заявит в милицию? И что она им скажет: соседская девочка видела, как кто-то на минутку прижался к моим дверям?
— Ну, пусть, по крайней мере, не оставляет квартиру без присмотра.
— Легко сказать!
— Ладно, вообще, ребята, не наше это дело. Предупредить мы обязаны. А дальше пусть сама думает. Может, ей собаку купить? — предложил Костя.
— Тоже верно.
— Да она не любит животных!
— Ничего, полюбит, когда какой-нибудь бультерьер ей вора загрызет!
Я простилась с ребятами и прямиком направилась к Ненорме.
— Кто там? — спросила она.
— Это я, Ася!
— Асенька? Что-то случилось?
— Альбина Федоровна, я сегодня днем видела, как кто-то прижимался к вашей двери!
— Как прижимался?
— Понимаете, он подошел сперва к нашей двери, прислушался, а потом быстро подошел к вашей и так вот, боком, прижался к ней. Что он там делал, я не видела, но подумала, что надо все-таки вам сказать.
— А может, это был просто пьяный?
— Не похоже. У вас все замки в порядке?
— Да, вроде бы все. Да, конечно, я же их открывала, все было в порядке.
Она держала меня в передней, не приглашая войти, но непохоже было, что у нее кто-то еще есть в квартире. На вешалке висела только ее шуба.
— Ладно, Альбина Федоровна, я пойду.
— Спасибо, деточка, что ты мне сказала, но я все же думаю, это был просто какой-то пьяный.
— До свиданья, тетя Аля.
— Привет маме и дедушке!
Глава X
ХИМИЯ И ЖИЗНЬ
Каникулы подошли к концу. Завтра утром в школу. До чего неохота! Опять рано ложиться, рано вставать, учить уроки. Впрочем, все бы ничего, если бы не химия! Я ничегошеньки в ней не понимаю! Мотька изо всех сил старается что-то мне втолковать, но у меня в мозгу словно какой-то клапан закрывается и не пропускает туда химические познания. Хоть ты тресни! Мама уже брала мне репетитора, но все без толку, он сам от меня отказался. Я могу только что-то зазубрить, и потому изредка у меня бывают даже четверки тем и держусь, но знаний нет никаких. Пусто, хоть шаром покати!
Учительница уже махнула на меня рукой. Перед концом прошлой четверти она как-то вошла в класс и говорит:
— Монахова, не могу я больше смотреть на твою тоскливую физиономию. Так и быть, тройку в четверти я тебе натяну, только сейчас уйди с глаз долой! Не порти настроение!
Я с удовольствием ушла, а химичка потом звонила маме и говорила, что, по ее мнению, я просто органически не способна к химии, что за всю жизнь ей встречалось только четыре таких ученика. Кстати, то же самое говорил маме и репетитор. И вот завтра эта пытка опять начнется. И первый урок, как назло, химия.
— Что, Аська, пригорюнилась? — спросил дед.
— В школу идти неохота. Тем более первый урок — химия.
— Так ты и не одолела эту злодейку химию?
— Дед, у меня ничего не выходит, я сразу тупею, вон даже наша химичка говорит, что я органически неспособна.
— Глупости, ты же нормальная умная девочка, а беда в том, что и тебе, и твоей химичке так проще — неспособна, и дело с концом. Я думаю, если бы ты по-настоящему, страстно захотела понять эту треклятую химию, все было бы в полном порядке.
— Дед, где же мне взять это страстное желание, а?
— Ну, матушка, это ты сама должна себе внушить.
— А почему же по другим предметам, и по физике, и по математике, я все понимаю, хоть и не люблю? И у меня по этим предметам твердая четверка и даже пятерки бывают. А по химии — хоть тресни!