Мотька прыснула, недостатком воображения она не страдает. А я со смеху чуть со стула не свалилась.
— Что там за веселье? — вскинулась химичка. — Монахова, ты так рада тройке с минусом? А ты, Матильда, вероятно, радуешься, что тебе сейчас предстоит отвечать? Ступай живо к доске!
Но Мотьку она врасплох не застала. Та все ответила и получила пятерку. Можно сказать, играючи. Просто завидки берут!
В начале пятого Матильда зашла за мной.
— Ну, ты и упаковалась! — воскликнула я. На Мотьке была старая шуба ее мамы и теплый пуховый платок.
— Советую и тебе одеться потеплее, там холодина, а нам два часа на улице торчать. Носки шерстяные надень! — посоветовала она.
Я послушно надела носки.
— И рейтузы! — потребовала Мотька.
— Еще и рейтузы?
— Да ведь под брюками их не видно, зато будет тепло!
Пришлось натянуть и рейтузы, хотя я почти никогда их не ношу.
— Не беда, пар костей не ломит! — уговаривала меня Матильда.
— Да, Мотька, ты и вправду артистическая натура — напялила теплый платок и говоришь уже как деревенская старушка. Вжилась в роль!
Матильда усмехнулась.
— Давай, надевай теперь дубленку!
— Еще чего, я из нее уже выросла!
— Не беда, подумаешь, рукава немножко коротки! Зато она теплая и все подлиннее твоей куртки!
— Мотька, перестань разыгрывать из себя заботливую бабушку! — возмутилась я, но все-таки достала из шкафа дубленку.
— Ну и видок у нас!
— Зато не замерзнем и уж точно, что в глаза бросаться не будем!
— Ася! — воскликнула вышедшая в переднюю тетя Липа. — Что за вид у вас? Куда это вы так укутались?
— Гулять! — ответила я.
— Ася! Не ври! Ты даже с Лордом не ходишь уже в этой дубленке!
— Тетя Липа, мы правда гулять идем, — глядя на нее честными синими глазами, заверещала Мотька, — понимаете, тут у одной знакомой девчонки во дворе горку сделали, вот мы и хотим покататься.
— На заднице, что ли? — со знанием дела спросила тетя Липа.
— Ну, конечно, а в новом жалко ведь, правда?
— Это правильно, молодец, Мотя, соображаешь, что к чему! Ладно уж, идите, а то запаритесь!
— Ну, Матильда, и здорова же ты врать! — восхитилась я, когда мы вышли.
— Ты же знаешь, какая у меня мама строгая и несовременная, разве без вранья проживешь?!
Когда мы добрались до Четвертого Самотечного, Костя там уже совершенно закоченел.
— Ну наконец-то! Я чуть дуба не дал!
— Что-нибудь видел?
— Ни фига!
— Вот, возьми! — Я протянула ему трубку уоки-токи. — Какие планы на завтра?
— Завтра я смоюсь с двух последних уроков, а Митяй меня сменит. Идет?
— Идет!
— Ладно, я побежал, а то сил уж больше нет, холодно! Пока!
— Пока!
Костя со всех ног понесся к трамваю.
— Ну и что мы будем делать? Стоять на месте или же ходить?
— Конечно, ходить, стоять и холодно, и скучно!
И мы принялись не спеша прогуливаться вокруг Гришиного дома. Мы сделали уже три или четыре круга, как вдруг Мотька зашептала:
— Смотри, это Гришина мать, вон там, с котом на поводке!
И действительно, пожилая женщина выгуливала на поводке потрясающего рыжего кота.
— Моть, подойдем поближе, хочется кота разглядеть!
— Не вздумай!
— Почему?
— Потому! Если ты с этой мамашей разговоришься, а тут вдруг появится Узкоплечий, что ты будешь делать?
— Ну Мотька, ну голова!
Мы продолжали свой путь. Примерно через полчаса во двор въехала Гришина машина. Мы замерли в отдалении. Из машины вышел Гриша и какая-то длинноногая девица в меховом жакете. Гриша запер машину, взял девицу под ручку, и они вошли в подъезд.
— Так, интересно! — сказала Мотька. — Вот бы Ненорма поглядела!
— А может, это его сестра? — предположила я.
— Ага, сестра! Будет он так нежно брать сестру под ручку, чтобы пройти два шага до подъезда, как же!
— Ну, мало ли кто это… Слушай, он же художник, может, это его натурщица?
— Она вряд ли, разве что ее жакетка. Он ведь анималист!
И мы покатились со смеху.
Примерно через час раздался сигнал уоки-токи. Мы страшно удивились. Нас вызывал Костя.
— Ну, как дела?
Мы сообщили ему про Гришу с девицей.
— А что я говорил! Он преступник, этот Мусьяк. Он же с вашей Ненормой крутил только, чтобы ключи получить, ясно как Божий день! Ладно, девчонки, хватит, идите домой! До завтра!
Мы с удовольствием покинули опостылевший двор и побрели к трамвайной остановке.
— Ась, как ты думаешь, есть в этих дежурствах какой-то смысл?
— Не знаю, наверное, есть. Все-таки мы Узкоплечего тут видели, а он-то уж точно имеет отношение к ограблению.
— А если нет, а если это случайное совпадение?
— Вряд ли. Но выяснить это только милиция в состоянии.
— А мы?
— А что мы можем? Только выследить его. Конечно, если очень повезет, то мы его накроем с награбленным добром, тогда…
— Да, это было бы здорово… А что ты насчет Гриши думаешь?
— Не знаю, что и думать… Совпадение, конечно, мало вероятно. Сама посуди, стоило нам подойти к Гришиному дому, как тут же мы напоролись на Узкоплечего! Вообще-то все бывает, но… И опять же эта девица. Костя, по-видимому, прав.
— Насчет Ненормы?
— Ну да.
— А мне ее жалко, эту дурищу. И Гриша ее обманывает, и дух достает, и вдобавок ее обокрали.
— Конечно, жалко.
— Слушай, Ася, мне кажется, если мы еще будем играть в эти игры, мы его, может, и найдем, но вещички Ненормины тем временем уплывут.
— Так что ты предлагаешь?
— Предлагаю прямо сейчас пойти в милицию.
— И что?
— Рассказать, где мы видели Узкоплечего! Пусть сами ищут, уж наверное, они лучше нас смогут это сделать.
— А Гриша?
— Что Гриша?
— И про Гришу ты тоже предлагаешь рассказать?
— А почему бы и нет?
— Да как ты не понимаешь?! Мы ведь его заподозрили потому, что в ту ночь слышали имя Гриня. Других оснований у нас не было. А про ту ночь мы никому рассказать не можем!
— Твоя правда.
— И потом, нельзя же не посоветоваться с ребятами, раз мы их в это дело втянули…
— Опять-таки ты права. Просто мне жалко стало Ненорму… А может, вызовем сейчас Костю и скажем про это, а?
Мы уже достали из сумки трубку, но тут подошел трамвай. Мы порядком замерзли и с удовольствием влезли в вагон.
— Мотька! — завопила я. — Смотри! По переулку шел Узкоплечий. Он явно только что вылез из нашего трамвая!
— Что делать?! — заметалась Матильда. Она кинулась к водителю. — Остановите, пожалуйста! Мне надо сойти! Умоляю!
— Ничего, сойдешь на следующей остановке! Не старая, добежишь! — отвечал водитель в микрофон.
— Ну до чего же нынче девки нахальные! — заметила какая-то пожилая тетка. — Остановите ей трамвай на ходу! Видали?
Мотька хотела огрызнуться, но потом только горестно махнула рукой.
— Сойдем на следующей? — спросила она с охотничьим блеском в глазах.
— Какой смысл? Разве мы его теперь догоним? Одно ясно, он где-то тут живет! Сейчас приедем, вызовем Костю и будем дальше думать.
Так мы и сделали. Костя, выслушав нас, распорядился, чтобы мы сейчас же шли к нему, и сказал, что вызовет Митю.
У Костиного подъезда мы столкнулись с Митей. Он страшно удивился, увидев нас в наших допотопных нарядах.
— Ну, вы и упаковались! Хотя правильно, я сегодня чуть не отдал концы! Есть новости? А то Коська мне ничего не сказал, только потребовал, чтобы я немедленно шел к нему.
Мы быстро ввели Митю в курс дела, пока дожидались лифта. Костя уже ждал нас у открытой двери.
— Пошли скорее, пока мама сериал смотрит, а то она потащит нас чай пить! Мы закрылись у Кости в комнате.
— Итак, — начал он, — совершенно ясно, Узкоплечий обитает где-то неподалеку от Гриши. За два дня мы дважды его видели. Хотя не исключено, что он просто бывает каждый день у господина Мусьяка. Мне кажется, что роли у них распределяются так — Мусьяк наводчик и главарь, а Узкоплечий — исполнитель.