— Почему? Когда они первый раз лезли в квартиру Ненормы, их было двое и, судя по их разговору, действовали они на равных, — возразила я.
— Кстати, девочки, вы могли бы узнать этого Гришу по голосу?
— Нет! Они ведь говорили почти что шепотом!
— Жаль! Но ты, Ася, не права. Я почему говорю, что главный у них Мусьяк? Ведь у вашей Ненормы украли не абы что, а картины. Золотишко и шубу прихватили уж заодно, а цель, конечно, живопись. Вы видели этого Узкоплечего? Типичный дебил! Зачем ему картины? Да он их в гробу видал! А вот Гриша — совсем другое дело. Он художник, у него есть связи в этом мире, он запросто сбудет их с рук. Да что говорить, и так все ясно. В свете всего этого я считаю необходимым продолжать наблюдение. Может, у кого-нибудь есть другие идеи?
Кажется, на Костю подействовали упреки в излишней инициативности!
— Я вот предлагала уже Асе пойти в милицию и все рассказать про Узкоплечего, — начала Мотька, — но она говорит, что не стоит.
— Конечно, не стоит! Это было бы непростительной ошибкой! — заявил Митя. — Ведь вы не можете рассказать про Гришу!
— В том-то и дело! Но Матильде стало жалко Альбину, она думает, что, если это затянется, ее вещи уплывут!
— Наоборот! Краденое должно «остыть», то есть отлежаться, пока не утихнет шум. Особенно это относится к картинам. Да и к драгоценностям тоже. Вот шубу, конечно, можно сбыть сразу. Сейчас пол-Москвы в норковых шубах ходит, — тоном бывалого сыщика произнес Костя. — А давайте все вместе, или, как выражается Митяй, коллегиально, обсудим план дальнейших действий. Дежурить так, как сегодня, мне кажется, большого смысла не имеет. Мы проторчали там полдня, а Узкоплечий появился, когда девочки уже уходили.
— Ты же сам велел нам уходить! — вскинулась Матильда.
— А я вас ни в чем и не упрекаю, это, скорее, моя вина! — отвечал Костя. — Судя по времени, он шел с работы.
— Да, но вчера-то мы его видели утром, в разгар рабочего дня, — заметил Митя.
— Ну, мало ли, может, у него сменная работа!
— Все возможно, но, мне кажется, он вообще не работает! — заявила Мотька.
— Почему?
— Во-первых, потому что он вор, а воры работать не любят, а во-вторых, он попадается нам на глаза в самое разное время, то утром, как вчера, то днем, как в первый раз, то вечером.
— Вот ты, Мотя, называешь его вором. А как же презумпция невиновности? — нерешительно проговорил Митя.
— Да какая, к черту, презумпция, если мы с тобой своими глазами видели, как он к Ненорминой двери прижимался, а назавтра ее ограбили?! — возмутилась я. — Ладно бы о Грише шла речь, тут есть сомнения, но с этим типом яснее ясного. Кстати, ты сам первый его заподозрил! Если бы не ты, мы бы вообще ничего о нем не знали! Тогда ты почему-то про эту самую презумпцию и не вспомнил!
— Видишь ли, подозрение — это одно, а называть его сразу вором…
— Ой, какой же ты, Митька, зануда! — воскликнула Матильда.
— Ничего, в нашем деле занудство очень даже пригождается, — пришел на выручку другу Костя. — Так какие будут соображения?
— Давайте попробуем дежурить под вечер, когда люди идут с работы, — предложила Матильда. — Во сколько мы его видели? Около семи, да?
— В половине седьмого!
— Вот и хорошо, и со школой проблем не будет!
— Но это при условии, что он работает. А если это все-таки чистой воды случайность, то наши шансы выследить его падают до нуля! — сказал Митя.
— Значит, по-твоему, надо продолжить сменные дежурства, как сегодня? — удивился Костя.
— По-моему, да! А то что же получается, день продежурили — и все? И ведь дежурили не зря, все-таки видели его. Сами подумайте, за два дня мы его два раза видели в одном и том же месте — это ведь грандиозный успех, иногда приходится неделями ждать появления преступника!
— Ага! Ты тоже называешь его преступником! — не выдержала я. — А как насчет презумпции?
— Я говорил в данном случае не о конкретном преступнике, я сказал: неделями приходится ждать преступника. А в нашем случае речь идет о подозреваемом.
— Мить, а у тебя есть какая-нибудь кликуха? — спросила вдруг Матильда.
— Да вроде нет.
— Тогда теперь ты будешь Митька Юрист!
— Что ж, это не обидно! — рассмеялся Митя.
Все-таки он очень милый!
— Значит, продолжаем дежурства? — подвел итог Костя.
— Да!
— Хорошо, тогда я приду первым, в час дня, в три — Митя, а в пять — вы, девочки. А как быть с уоки-токи?
— А что?
— Вы возьмете вторую трубку в школу?
— Возьмем!
— Тогда порядок! А то ведь нельзя дежурному остаться без связи.
— Ась, представляешь себе, сидим мы на уроке, и вдруг сигнал! В классе переполох — что такое, где, у кого! А мы с тобой хватаем сумки и деру! Вы куда? — вопят все, а мы так гордо отвечаем на бегу: у нас операция!
— Да, и все подумают, что нам срочно надо вырезать аппендицит!
— Аппендикс! — поправил Митя. Мы чуть со смеху не лопнули.
Глава XV
ПАРИЖАНКА
По дороге домой Мотька вдруг огляделась по сторонам и пихнула меня в сугроб.
— Ты что, рехнулась?
— Нисколечко! Мы же с тобой собирались на горку, на заднице кататься, и теперь ты придешь совсем сухая и чистая?
— Ой, правда!
Я побарахталась в этом сугробе, умирая со смеху. Прохожие смотрели на меня как на полоумную.
Наконец я поднялась, отряхнулась, и мы с Мотькой простились до утра.
При виде меня тетя Липа только руками всплеснула:
— Господи, на кого ты похожа! Нет уж, не входи, отряхнись как следует! Вся мокрая! Еще простудишься, чего доброго! А ну, марш переодеваться! А потом приходи ужинать!
— Кто дома? — спросила я.
— Мама дома, но у нее Альбина, они там шушукаются чего-то.
Интересно! Надо будет разведать, что там еще стряслось!
Быстренько переодевшись, я явилась на кухню.
— Садись, гулена!
— Тетя Липа, а мама ужинала?
— Да.
— А дедушка где?
— Кто его знает, твоего дедушку! — проворчала тетя Липа. Странно, обычно она всегда говорит о нем с придыханием. Но мне сейчас не до этого. Надо скорее поужинать и попытаться выяснить, что там происходит у Ненормы.
— Да ты что, на пожар, что ли? Ешь нормально, не спеши! А то глотаешь, даже не жуя! — приговаривала тетя Липа. — Куда? А чай?
— Спасибо, не хочу!
Я выскочила из-за стола и для отвода глаз пошла в свою комнату, выждала минуты две и на цыпочках направилась в кладовку, оттуда слышно все, что происходит в маминой комнате. Я знаю, подслушивать нехорошо, но ведь это в целях следствия, более того, в интересах самой Ненормы.
— …а может, тебе лучше уехать куда-нибудь? — услышала я мамин голос.
— Нет, что ты, Тата, как я могу уехать… я не в состоянии с ним расстаться! Он такой…
Интересно, с кем она не может расстаться, с Гришей или с духом? — Такой ласковый, внимательный… Ага, значит, речь идет о Грише. Удачно, что она не видела девицу в жакетке!
— Ну, это вполне нормально — ты влюбилась. И слава Богу, а то с этим своим духом ты была уже близка к помешательству. Да, кстати, дух-то все играет?
— Вообрази, нет!
— Ты это с Гришей связываешь?
— О нет! С кражей и только с кражей!
— Почему?
— Наверное, он чувствует, что квартира осквернена!
— Вообще-то, я бы на месте духа скорее возмутилась твоим поведением, а не кражей. Согласись, нормальнее, если дух покойного мужа не желает посещать квартиру, где ночует его преемник. Ты не находишь?
— Вероятно, но…
— А до кражи, он при Грише играл?
— Кажется, нет… Не играл.
— Вот видишь, а ты говоришь…
— И как это я не подумала! Понимаешь, тут есть еще один момент, я как раз хотела с тобой посоветоваться, я попала в довольно глупое положение…