— Давай, давай, рассказывай!
— Ну вот, сидим мы с Казимировной, пьем чай, балакаем о том о сем, и вдруг дверь открывается и входит господин Мусьяк, собственной персоной. Видит меня и смотрит на мать, мол, кто это тут? «Гришенька, познакомься, это Костя, он очень хотел взглянуть на Тарзашин портрет» и т. д. и т. п. Я, конечно, вскочил, поручкался с Гришей, опять заговорил про кошек, но вижу, он очень недоволен. Значит, пора мне линять. Я попрощался, расшаркался и ушел.
— Ну и что? — спросила я.
— В каком смысле? — не понял Костя.
— Ну и что ты выяснил?
— Во-первых, я убедился, что в квартире он краденое не держит.
— Почем ты знаешь, может, там кладовка есть, антресоли, стенные шкафы. Что ж он, по-твоему, картины выставит, шубу на вешалку повесит? Не похоже, что он полный идиот!
— Ты хочешь сказать, что я полный идиот, так что ли? — взорвался Костя.
— Ничего подобного я не говорила! Только, по-моему, зря ты туда сунулся!
— Это почему?
— Потому что теперь Гриша не только нас с Мотькой опознать может, но и тебя. Что ж, прикажешь одному Мите там дежурить? Нам ведь надо Узкоплечего найти, он-то уж точно в этом замешан, а Гриша еще только под подозрением.
— Зато сколько против него улик! И что это ты так его защищаешь?
— Да я и не думала его защищать, просто нам теперь следить сложнее будет, вот и все.
— Да, старик, действительно, ты тут маху дал! Представляешь, как он насторожится, если вдруг приметит тебя во дворе?
— Да что вы на меня наезжаете! Я хотел как лучше!
— Видишь ли, твоя инициатива в данном случае оказалась не просто бесполезной, а даже вредной для следствия. Такие вещи надо обсуждать коллегиально, а не лезть самому на рожон!
— Ну и пожалуйста, я могу вообще бросить это дело! — обиделся Костя. — Очень надо! Расследуйте сами, а я погляжу, что у вас получится!
— Ишь, какой обидчивый! — возмутилась Мотька. — Сам же напортачил, и сам же обижается!
— Я? Напортачил?
— Еще как! Тебе бы сказать: ребята, простите, виноват, но на это у тебя мужества не хватает, и ты предпочитаешь просто сделать ноги. Конечно, так проще! Я не я, и лошадь не моя! — вопила Матильда. — Эх, выходит, я в тебе ошиблась!
Костя покраснел до корней волос. От Матильды он такого наскока не ожидал. Помолчав немного, он все-таки выдавил из себя:
— Ладно, ребята, больше не буду.
— Ну и хорошо! — примирительно сказал Митя. — Все, больше про это ни слова. Забыли.
— Ну забыли, так забыли, — проворчала Мотька.
— Значит, завтра действуем, как договорились? — осторожно спросил Костя.
— Да, — отвечал Митя. — В половине первого я буду там.
— Ой, — вспомнила я. — Митя, а ведь Гриша тебя тоже видел! Помнишь, когда они с Ненормой выходили?
— Да, верно, а я и не сообразил. Но, в конце концов, не запоминает же он всех, кого мельком видел на улице. Тебя-то он, конечно, уже запомнил, ну и Костю нашего тоже. А мы с Матильдой, думаю, не так запали ему в память.
— Да, уоки-токи! — воскликнула Мотька. — Совсем из головы вон, надо же вам их отдать!
— Ничего страшного, — сказал Митя, — я завтра вполне обойдусь, а вы захватите их, когда придете дежурить, и одну трубку отдадите Косте, на всякий случай. А дальше будем передавать при смене.
На том и порешили.
Глава XIV
У НАС ОПЕРАЦИЯ!
Утром тетя Липа разбудила меня на час раньше, как я ее просила, и я засела за химию, будь она неладна. Когда наконец моя голова была уже набита формулами и всякой другой химической пакостью, я осторожно, чтобы не растрясти по дороге с таким трудом приобретенные знания, вышла из дому. Мне навстречу попался Витька Воскобойников.
— Привет, Монахова!
— Привет!
— Ты чего такая?
— Какая?
— Обалделая!
— Химию учила, вот и обалдела! Витек, не приставай, а то я опять все забуду!
— А ведь химия сегодня на третьем уроке, как же ты додержишься?
— Сама не знаю, отвяжись! Едва я переступила порог школы, как ко мне подлетела Верочка, первая красавица.
— Слушай, Аська, а что за ребята вчера были с вами на сквере?
— Ребята как ребята, наши знакомые.
— Может, вы их пригласите к нам на дискотеку, а то сама знаешь, у нас мальчишек не хватает!
Жди, думаю, дожидайся! Но вслух отвечаю:
— В принципе, можно, если Колобок разрешит (Колобок — это наша завуч). Ты же знаешь, она не любит чужих пускать на вечера.
— Ну, если бы ты за них поручилась…
— Еще чего, я не так близко их знаю, и потом, что я за персона такая, чтобы за кого-то ручаться?
— Похоже, ты очень даже важная персона, вон как химичка с тобой цацкается!
— Она не персона, у нее дед персона, поэтому-то с ней и носятся — подвякнула Лялька, Верочкина рыба-прилипала.