У Джастина перехватило дыхание. Он не мог думать. Сердце паренька бешено билось, пока ловкие руки Ари делали странные движения, от которых кожа гостя обретала поразительную чувствительность, толкая его все дальше к краю наслаждения — или исключительного неудобства. Теперь юноша не знал, как точнее охарактеризовать положение, в котором оказался. Сделав большой глоток, Джастин попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом, ибо ему казалось, будто его все плотнее обволакивал странный туман, в котором невозможно было ориентироваться.
— Милый, как мы себя чувствуем?
«Неважно», — подумал Уоррик-младший. А еще он подумал, что напился вдрызг. Ощущения обострились до предела, и Джастин чувствовал двусмысленность своего положения, с трудом ориентировался в пространстве — ему казалось, будто голос Ари доносится с расстояния в тысячу миль, и не просто сзади, а еще и сбоку, проходя извилистый путь…
Ариана опоила его особым коктейлем, в который добавила вещество, применяемое при просмотре развивающих обучающих лент. Юношу охватила страшная паника, в голове то и дело приходили самые противоположные мысли, побуждения давали знать о себе в хаотическом беспорядке, пока тело томно покоилось в вязкой, как сироп, атмосфере. Кажется, доза оказалась не слишком велика, ведь Джастин не потерял способность видеть, чувствовать, как Ари задирает его рубашку, водит пальцами по его обнаженной груди. И даже когда ощущение равновесия покинуло Джастина, он все равно что-то чувствовал — на сей раз головокружение. Комната точно поплыла. Уронив бокал, юноша ощутил, как ледяная жидкость заструилась по бедру, затекая под ягодицы.
— Ах, Флориан! Ну что же ты?
Джастину казалось, будто он проваливается в бездонную пропасть, хотя сознание он пока не потерял. Юноша попытался шевельнуться, но был полностью подавлен непреодолимой смесью звуков и ощущений. В отчаянии Джастин попытался усомниться в реальности происходящего, но это оказалось самым трудным. Уоррик-младший видел, как Флориан убрал опрокинутый стакан, чувствовал, что его голова лежит у Арианы на коленях, в лощине между ее скрещенными ногами, и что он смотрит снизу вверх в глаза хозяйке, а та неторопливо расстегивает ему рубашку, чтобы снять ее окончательно.
Однако не одна она расстегивала на Джастине одежду. Неподалеку слышались еще голоса, хотя они нисколько не интересовали паренька. «Джастин!» — позвал кто-то, и Ари осторожно повернула его голову. «Можешь мигнуть, когда нужно, — прошептала она тоном, каким обычно говорили дикторы в развивающих обучающих лентах. — Тебе удобно?»
Джастин не знал. Ему было страшно и стыдно. Он ощущал множественные прикосновения к своему телу, потом его подняли и стащили на пол.
Теперь над ним возвышались Кетлин и Флориан. Оказалось, что его трогали именно ази, беспрестанно передвигая с места на место и делая с ним нечто такое, что ощущалось крайне смутно, хотя было ясно: творится нечто скверное и ужасное.
«Прекратите, — в панике подумал он, — прекратите, я не согласен. Я не хочу!»
Однако удовольствие все-таки было. Где-то в глубине души Джастин неожиданно ощутил настоящий взрыв наслаждения.
«Помогите! Мне это не нужно!»
Юноша впал в полубессознательное состояние, но тут Ари сказала:
— Ты не спишь, так ведь? Теперь ты понимаешь? Большего просто не может быть. Все отменно, как положено. Приятнее быть не может, с кем бы ты это ни пробовал. Обычная биологическая реакция. Вот теперь сразу первое и второе правила…
— Смотри же!
Началась обучающая лента — между прочим, эротическая. Постепенно действие на экране переросло в то, что происходило с ним самим. Джастину, хотя он всей душой не желал подобного удовольствия, было приятно, но в том была уже не его вина, да, не его вина…
— Кажется, он начинает приходить в себя…
— Ничего, дайте ему еще! Он сразу успокоится.
— Ничто не сможет так пробудить тебя, как обучающая лента. Правда, мальчик? И кто бы ни пытался. Что поделаешь — биологическая реакция. Повторяю, кто бы ни пробовал…
— Не двигайся…
— Боль и наслаждение, милый, идут рука об руку. За минуту они могут пересекаться дюжину раз, боль — переходить в удовольствие. Могу продемонстрировать. Ты еще вспомнишь, милый, на что я способна ради тебя. Ничто не сравнится с этим. Ты будешь вспоминать это всю жизнь… Но все будет уже не так…