— Сын мой, грех твой тебе отпускаю, но что всё сие значит? — обратился к Сандро пораженный глава православной церкви. Но прежде, чем ответить, император-соправитель попросил вернуть фотографии и спрятал их в папку.
— Если быть кратким, то отец стал жертвой заговора, в котором принял участие и мой старший брат. Я думаю, что лишь страх перед судом Божьим, заставил его удержать руку убийц и не дать им довести до конца свои замыслы. Но мне кажется, что будет лучше, если все подробности вы услышите из уст отца. Кто виноват мы уже знаем, теперь следует решить, что делать. А пока преждевременное разглашение может привести к непредсказуемым последствиям. Лучше всего, если вы, ваше Святейшество под благовидным предлогом отправитесь, к примеру, в Троицкий монастырь, а по пути посетите Учебный Воздухоплавательный отряд, который находится поблизости от бывшей деревни городок. Там как раз собираются освятить полковой храм Святого пророка Илии. Решение должны принять только вожди, коим Божию волею вручена власть светская и духовная.
— Ты прав, сын мой, — ответил старик после краткого размышления. Твой Великий пращур, Император Пётр Алексеевич, однажды сказал так: промедление — смерти подобно. Мне надобно не более часа на сборы, тем более что действительно собирался завтра поутру отправиться в Троицу. В путь, сын мой!
— Так может быть, отче, не стоит столь торопиться? — с сомнением в голосе спросил Сандро. — Столь резкое изменение планов, может вызвать появление нежелательных слухов и привлечь внимание недоброжелателей.
— Резонно, сын мой, весьма резонно. А если мы сделаем так… — но договорить патриарху не дали.
Внезапно в дверь постучали и после получения разрешения, в кабинет зашел секретарь, а за ним, чуть приотстав дабы соблюсти этикет, подпоручик гренадерского роста, также облачённый в мундир морского пехотинца. Симон (в миру Никифор), который уже устал удивляться неожиданно совпавшим визитам высокопоставленных особ, почтительно доложил:
— Ваше Святейшество, Ваше императорское величество! Его Высокопреподобие протопресвитер военного и морского духовенства Александр просит принять его по делам неотложным.
— Кстати, очень кстати, — мельком глянув на Сандро, ФЕОГНОСТ не мог не заметить на его лице довольную улыбку, и чуть заметный кивок, адресованные не только секретарю, но и подпоручику. — Не гоже заставлять отца Александра долго ждать, проси. И пока мы втроем не закончим беседу, более никого не пускать.
Александр Алексеевич, хотя и выглядел истощенным и уставшим, тем не менее двигался легко, так что в кабинет он вошел бодрым шагом. После надлежащих приветствий, которые по единодушному требованию Патриарха и Великого Князя были сведены до минимума, он занял место за столом. Дабы соблюсти законы гостеприимства и традиции России-матушки, перед серьёзным разговором следовало преломить хлеб, да и зимняя январская погода весьма способствовала чаепитию. Небольшой самовар, испускающий из трубы струйку ароматного дымка, фарфоровый заварник, источающий одуряющий запах Иван-чая и блюдо с пирогами с постной начинкой. Насладившись вкуснейшей сдобой и запив эти шедевры искусного монастырского пекаря терпким, сладким напитком, все трое практически одновременно перевернули свои чашки вверх дном. Сей знак на Руси означал, что чаепитие закончено и можно переходить к делу. А далее начался совет, председательство в котором возложил на себя Патриарх.
Дабы упростить процесс решили обойтись от титулований с перечислением святейшеств, высочеств и высокопреподобий. Оба пастыря обращались к Сандро: «сын мой», а он соответственно ответствовал: «отче». Вынесенный единогласно вердикт гласил: Сандро немедленно убывает в воздухоплавательный отряд. Через два дня туда же пребывает протопресвитер Александр, дабы провести обряд освящения полкового храма, коей следует провести в среду, восьмого января. А сам Патриарх, как это и планировалось отправляется в Троицу, но неожиданно меняет маршрут и принимает решение посетить с пастырским визитом православных воинов. Дальнейшие действия следует оговорить лично с Императором Михаилом Николаевичем. В общем, как подытожил Сандро, вызвав улыбки на лицах обоих пастырей: «план-война покажет».
Кстати, о датах. Как оказалось, возможных вариантов было не так уж и много. Оба святых отца оседлав любимых коней прочли Великому Князю небольшую лекцию со знанием дела с превеликим удовольствием перечисляя те дни, кода проводить вышеупомянутый обряд категорически запрещено. Если кратко, то воскресенья Пятидесятницы, а также в те воскресенья, в которые случаются праздники Господские, Богородичные и полиелейных святых были табу для освящения, «занеже (в сии дни) в стихирах и в канонах бывает великое утеснение». Александр Михайлович внимательно выслушай сей ликбез, старательно сохраняя на лице выражение почтительного внимания. К счастью, почтенные иерархи не владели искусством чтения мыслей, в противном случае они бы услышали примерно следующее: да-с, как у них всё запущено. Как жалко, что Владимир Ильич был убеждённым атеистом. В противном случае, он заколебался бы выбирать дату октябрьского восстания и глядишь, без революции обошлись бы.