Как только я вышел из кареты, как меня громогласно приветствовали, а дежурный офицер поднял на флагштоке императорский штандарт. Летунов подошел ко мне, отдал честь, отрапортовал о состоянии дел в вверенной ему части. Я сделал несколько шагов по направлению к строю. Набрал в грудь воздуха, который ожег трахею, сегодня стоял хороший морозец, и произнёс.
— Господа офицеры, солдаты, вольнонаемные! Хочу сообщить вам радостную весть! Государь Михаил Николаевич жив. Происками наших врагов он был вывезен из Санкт-Петербурга и долгое время находился в плену. Обман врага вскрылся, нашими доблестными воинами проведена блестящая операция по спасению Государя. И теперь он снова с нами!
При этих словах Михаил Николаевич выбрался из возка и направился к строю солдат. Я развернулся, выхватил из ножен церемониальную шпагу, которую притащил с собой в карете, отсалютовал и отдал ему рапорт:
— Ваше Императорское Величество, личный состав Второго учебного авиаотряда к торжественной встрече с императором построен!
Михаил в сопровождении меня и подполковника подошел к строю солдат.
— Здравствуйте, ребятушки! — голос его дрожал от волнения, но раздавался по плацу достаточно громко.
— Здрав… желаем… ваш… император… величество! — дружно проорал строй шокированных до глубины души солдат. Они прекрасно понимали, что такими вещами не шутят, и никакого маскарада тут быть не может. Но кто эти тайные враги? И кто за это ответит?
— Благодарю за службу!
— Ура! Ура! Ура! — трижды пронеслось над строем.
Хорошо, что торжественного марша мы не планировали. Зато я снова взял слово:
— Внимание! Угроза жизни государю не миновала. Поэтому император пока будет пребывать в расположении вашей части, проходить обследование и лечение, для чего сюда в ближайшее время приедут специалисты. С этого момента ваша часть находится на боевом положении: посты удвоить, часовым выдать двойной боекомплект. Увольнения и посещения родственниками или знакомыми воинской части под запретом. Распоряжения начальника охраны государя выполнять беспрекословно.
Когда была дана команда «Вольно» и «Разойтись», я заметил, как граф приблизился к государю, и они недолго о чем-то переговорили. Потом Воронцов-Дашков подошёл ко мне и произнёс:
— Извините, Ваше Императорское Величество за моё неверие. Это столь фантастично звучало. Но увидев государя. Я убедился, что он жив, а, как и что с ним произошло… Благодаря этому события я понял, что кому-то нужны великие потрясения, нам же нужна Великая Россия!
Ух ты, а это не у тебя, граф, некто Столыпин фразочку-то увёл?
[1] Самотопами презрительно называли моряков сухопутные офицеры в Порт-Артуре. И было за что! Удивительное дело, но как только русский флот перешел от парусов на пар — больших побед у него не было, а вот обидных поражений — хоть ж…й жуй.
[2] Старец Фёдор Кузьмич, по одной из конспирологических версий — император Александр Первый, который не умер, а ушел в скит, передав власть брату Николаю.
Глава двадцатая
Кесарю кесарево
Глава двадцатая
Кесарю кесарево
Подмосковье. Хотьково. База воздухофлотского отряда №2.
14 января 1890 года
Вера без дел мертва
(от Иакова 2:17)
Его императорское величество Михаил Николаевич Романов
Михаил держал только что изданный манифест, еще пахнущий типографской краской. До начала медицинских процедур оставалось минут двадцать, возникла возможность немного подумать, выкурить пахитоску[1], побыть наедине с самим собой и своей совестью.
«Мы, волею Божьей император… — перечисление титулов всегда Михаила утомляло, поэтому эту громоздкую шапку над текстом он пропустил, — Михаил Николаевич сим манифестом объявляем, что государь находился долгое время в плену коварного врага, но милостью Божьей и отчаянной храбростью верных мужей был освобождён от оков узилища и вернулся на родную землю. Объявляю все временные изменения в статусе первых лиц государства с сего дня недействительными. Император Михаил Николаевич приступил к выполнению государственных обязанностей. Торжественный въезд государя в Москву состоится 17 января сего года. Верою народа своего, чудом и попущением Божьим, Россия снова в надёжных руках. 11 января 1890 года, Хотьково.»
Люблю краткость изложения. Конечно, этот манифест взорвал общество, подобно атомной бомбе. На улицах возникли стихийные гуляния, на которых люди радовались возвращению меня на трон «Радуется русская земля возвращению государя, как радовалась она возвращению князя Игоря»… Ага, этим борзописцам только дай волю, такого понапишут, потом век не отмоешься. Хорошо, что этот Мешков ничего про Ярославну не вставил, я б тогда его в порошок!