Очевидно было то, что Лекс изменил свою позицию относительно нее. Если бы он приставал к ней явно, она смогла бы поставить его на место. А так. Все было, как и прежде, но она ощущала всем своим существом его заинтересованность, его нежность даже на расстоянии ощущалась как нечто, похожее на махе́р, касающийся ее кожи. Он смотрел на нее не так как раньше, в его взгляде появились нотки обожания. Он окутывал ее мягко и ненавязчиво. Собой. Она это ощущала, но он делал такое выражение лица, как будто не понимал, о чем речь. И она начала думать, что ей это кажется.
По ночам Сью казалось, что Лекс касается ее руками, но Сью не видела никого в своей комнате, и его ментального двойника тоже не было. По началу ласки не носили сексуального характера, потом они стали откровеннее. Сью терялась, не знала, как на это реагировать. Поговорить об этом прямо она не решалась. Вдруг он скажет, что это ей кажется. Поведение Лекса в обычной жизни почти не изменилось, если не считать того, что Лекс стал чаще беседовать с Сью. И девушка заметила, что она как бы сама этого хочет, рассказать о себе, поделиться своими мыслями снами, мечтами. Он располагал к разговору, и Сью несло на откровенность, чего раньше она в себе не замечала.
Девушка привыкла к ночным ласкам невидимого Лекса, а еще точнее она не научилась, не нашла способа как от этого защищаться, а потом просто смирилась. Физически он к ней не приставал, обвинить его в духовных ласках она не могла, это было не слияние, а нечто совсем иное, чему у девушки не было объяснения.
Состояния ласки в полуснах постепенно перешли и в обычную жизнь. Взгляды Лекса она ощущала кожей, и часто на интимных местах. Он гладил ее уже не только по ночам. Сью ощущала себя бабочкой в липких невидимых сетях. Он управлял ее чувствами, ее возбуждением. Она ощущала на своем теле его гу́бы, его руки обнимали ее. Но сам Лекс сидел далеко и на нее даже не смотрел. Только в глубине его глаз можно было заметить легкую искорку озорства.
Сью увела Лекса в глубину сада и посмотрела на Лекса в упор.
- Нам надо поговорить.
- О чем?
- Ты знаешь о чем. Не трогай меня.
- Даже не думал.
- Не играй со мной. Мы оба прекрасно знаем что происходит. Не нужно делать вид, что ты не в курсе. Чего ты добиваешься?
- Тебя.
- Лекс, мы разных видов, а еще у тебя уже есть две жены. Не нужно такими вещами шутить.
- Никогда не шутил такими вещами. Я абсолютно серьезен.
- Короче прекращай. Иначе я все расскажу Мадлен.
- Она знает, что ты мне нравишься.
- Короче так, если ты не прекратишь – я приму меры.
- Но тебе же нравиться?
- Я предпочитаю такие игры в пределах отношений. Ты для меня просто друг, не больше. Ты классный парень, но я сделала свой выбор, и менять своего решения не собираюсь.
Девушка ушла.
***
Свою паутину обольщения Лекс не убрал. Сью ощущала это кожей. Паутина стала тоньше, нежнее, приятнее и проникать стала глубже. Ниточки его энергии мягко еле заметно проникали в тело и в уголо́чки души. Сью пыталась избавиться от этого наваждения или убедить себя, что это галюны́. Его мягкая, нежная и согревающая энергия окутывала девушку по ночам как кокон. Так продолжалось несколько недель. Потом Лекс пришел в ее спальню и сел рядом с кроватью. Вот тогда Сью поняла, насколько она ошибалась в нем. Она раньше воспринимала его как доброго, чуткого, а главное безопасного парня. Сейчас она ощущала его власть над ее душой и телом, сознание металось в поисках выхода, а ее сущность уже признавала его своим хозяином, предательски желая совокупления с ним.
- Шах и мат, моя маленькая королева, - сказал Лекс и смотрел на нее взглядом, в котором читалась печаль. Он ничего не делал, спокойно расслаблено сидел и смотрел.
Девушку начало выгибать от желания, Сью боролась с самой собой, она хваталась за постель и пыталась сдержать стон.
- Бесполезно, - сказал Лекс.
- Зачем?
- Ты поймешь это потом. Сейчас ты не видишь очевидное, не осознаешь.
- Скажи прямо. Конечно, не пойму, если ты не говоришь, - раздражалась девушка.
- На данный момент времени нет ничего ценнее тебя, маленький Шарик. Ты желанна до умопомрачения, и ты символ земля, способная рожать других Богинь. Ты не видишь себя со стороны и не осознаешь ситуацию в целом, поэтому многие вещи тебе не видны. Естественно у многих возникает желание за тебя бороться. Если бы не внимание к тебе Адонаи, за твое согласие боролись бы и Боги и а́рхи и другие народы.