Пролог
Посвящается Моему Раю
Что вы знаете о красоте? Возможно, многие из вас подумают о внешности, но я имел ввиду совсем иное. Ведь внешней красоты попросту не существует. У каждого она своя: одни любят полных, другие - худых. Но официального идеала нет. А вот духовность всегда ценилась человечеством.
Правда, сейчас редко встретишь по-настоящему красивых изнутри. Многие надевают маски якобы «идеалов», чтобы понравится тому или иному человеку. Но те лишь проходят мимо, совершенно не обращая на них внимания. А затем, влюблённые страдают, плачут и не понимают только одного: почему он или она их не любит? Что с ними не так? Что им сделать, чтобы они хотя бы посмотрели на них? Ответ очевиден - быть самими собой. Не надо надевать эти ужасные маски других людей. Так как в мире итак по горло таких личностей.
Я был знаком с подобными типами, но, если честно, я плевал на их внешность. Для меня главным было их тело. Нет, конечно же, я не спал со всеми подряд, я выбирал. Слава богу, тогда у меня уже была голова на плечах, и я различал понятия «плохо» и «хорошо». И нет, я никогда не любил. У меня была лишь похоть. Признаюсь, я чувствовал себя животным, который утолял свои потребности.
Но однажды я встретил ту, которая смогла задеть мою душу. Ту, которая одним взглядом могла вызвать ураган внутри меня. Тогда мне казалось, что она не из этого мира, пришелец, желавший уничтожить меня изнутри. Но нет, она просто была настоящей.
Её имя ассоциировалось у меня с ангелом. Она была такой хрупкой, ранимой, что, казалось, коснёшься её кончиками пальцев, и она разлетится на тысячи молекул.
Для неё я был старшим братом, который мог дать совет, поддержать, которому она могла довериться. И я ценил это. Ценил, потому что любил.
I. Белокурый ангелочек
Рай
Всё, абсолютно всё тщательно пропиталось едким дымом дешёвых сигарет и дурманящего вина. Окна, как назло, были закрыты, а из-за занавешенных штор проскальзывал маленький луч недавно проснувшегося солнца.
Приподнявшись на локтях, я, щурясь, осмотрелся: кругом лежат бутылки алкоголя, смятая одежда, окурки от сигар; напротив меня, похрапывая, спит с какой-то очередной сучкой кареглазый шатен - и по совместительству мой лучший друг - Макс; рядом с моей кроватью, сладко мурлыкая себе что-то под нос, лежал Клим - тот ещё ребёнок, любящий вкусно поесть. Даже внешность у него была божественная: белые кудри, цвета снега, длинные ресницы, светло-голубого оттенка глаза, искренняя улыбка, которую украшали глубокие ямочки. Иногда он напоминал мне маленького ангелочка - такой же наивный и ранимый.
Поднявшись на ноги, я подошёл к окну, раскрыл тёмно-синие шторы и тут же зажмурился от яркого света, больно бьющего по моим глазам. Спустя пару секунд я привык к окружающей обстановке и спокойно мог разглядеть улицу: как всегда пыльные дороги, по которым мчались разноцветные иномарки, давно проснувшиеся дворники уже ухаживали за величественными тополями, сонные прохожие брели по своим делам: одни - на работу, вторые - на учёбу, а третьи неспеша прогуливались по переулкам, наслаждаясь апрельским деньком; давно прилетевшие птицы во всю строили гнёзда, перелетали с ветки на ветку, мелодично чирикая. От такой картины даже вечно угрюмый человек улыбнулся бы, показывая всем свою доброту.
- М-м... - Вдруг раздалось из-за спины чьё-то недовольное мычание. Обернувшись, я увидел, как тёмная взъерошенная голова Макса медленно поднимается. - Чё вчера было?
- Доброе утро, Альфа, - поприветствовал я своего друга, ухмылявшись.
- Кому как, - прохрипел парень, поднимаясь на ноги.
- Да ладно, всё не так уж плохо, - подбодрил я темноволосого, хлопая его по спине.
- Сколько мы вчера выпили?
- Ну-у, судя по бардаку в квартире, прилично, - осматриваясь вокруг, подытожил я. - Завтракать будешь?
- Да, что-нибудь пожевал бы, - почёсывая свой идеальный торс, согласился кареглазый. - Только душ приму.
- Ага, - кивнул я, - а я пока яичницу сделаю.
Спустя какое-то время Макс, я и только что проснувшийся Клим, обсуждая всё на свете, уплетали завтрак.
Я посмотрел на блондина и ещё раз поразился такой божественной внешности: курносый нос, пухлые губы бантиком, розовые щёчки, его тело было далеко не спортивным и именно эта пухловатость делала его малышом.
Макс был полной противоположностью Клима: острые очертания лица, тонкие губы, похотливый взгляд, спортивное телосложение, вечно взъерошенные волосы, - всё это выдавало его самоуверенность и грубость.
- Господи, Рай, ты вроде бы и мужик, но готовишь, как баба! - жуя очередной кусок горячей яичницы, воскликнул Максим.
Рай - моё имя. Меня назвала так мама, по её словам перед моим появлением на свет ей приснился Божий рай, в котором играл маленький мальчик, похожий на её мужа. И тем малышом был я.