Мы со Стасом, моим лучшим другом, вот уже третий год подряд погружаемся в атмосферу безудержного кутежа и веселья с прелестными туристочками. Точнее погружается Стас, а я так, скорее наблюдаю со стороны...
Моя мать создала неплохой бизнес, устроив здесь что-то наподобие лагеря для взрослых, сделав ставку на любителей ретро и ностальгии. И не прогадала, бизнес сразу же пошел в гору, потому что здесь вас не только вернут в счастливое и беззаботное прошлое, но и дадут делать все то, что раньше было запрещено. Теперь ты взрослый и можешь заниматься почти всем, чем захочешь... о да, именно этим мы тут и занимаемся. У нас даже слоган, правда неофициальный, гласит «сделай это сейчас, уже можно» ...
Местные вожатые не отправят тебя домой, если застанут в объятьях парня из пятого отряда. Даже если ты тоже парень... Никто не отругает, даже если завтра застанут в объятиях другого. Всем все равно, и нас со Стасом это особенно устраивает. Даже несмотря на недовольные и укоризненные взгляды моей мамочки.
Мне нравится быть в роли вожатого, а друг предпочитает бедокурить в роли туриста. И даже в этот самый момент Стас не сидит без дела, иногда мне даже кажется, что он и правда в детстве шило проглотил, и сейчас оно играет в положенном ему месте.
— Влад! Сбор через пять минут! — крикнула мать, направляясь в главный корпус.
Кивнул, провожая взглядом толпу людей, среди которых явственно выделялась белобрысая макушка. Быстро же он умеет располагать к себе людей. Я вот так точно не могу. Люди мне не кажутся особенно приятными. На свете очень мало тех, с кем я могу быть собой и расслабляться по полной. Да в принципе их всего двое — мать и Стас. Хотя нет, мать и расслабление вещи несовместимые. Но собой быть могу, это да.
И вот сейчас друг весело шагает вперед в компании новых знакомцев. Правда девушки, что сидела с ним рядом в автобусе, нигде видно. А нет, вон идет, молчит. Ну ничего, зная Стаса, он теперь с неё живой не слезет. И в прямом и в переносном смысле.
Почему-то моя последняя пошлая мысль совсем мне не понравилась. Интересно только почему... может ее глаза так запали мне в душу? Ха...
— Да брось, Влад, — сказал я сам себе тихо, чтобы никто не услышал, — С каких это пор ты думаешь о чьих-то там глазах? Девчонки — это всего лишь существа для удовольствия. И не больше.
А может потому что она так сильно похожа на одну девочку...
Вздохнул. Отчего-то мне совсем не улыбалось смотреть, как друг будет её клеить. Да еще и если она потом побежит жаловаться матушке...чую, что в этот раз без скандала не обойдется. Я его не раз предупреждал, чтобы девчонок попроще выбирал. Видно же, что фифа та еще... ну или строит из себя такую. Хотя что-то мне подсказывает, что не так уж и строит. Что-то в её глазах есть такое...
А Стаса мать скоро вообще пускать перестанет в лагерь за его шашни, после которых то беременные подружки нагрянут, то их разгневанные родители. И поди объясни малохольным, что никто их спать на курорте не заставлял, сами ноги раздвигали.
Маме всякий раз приходится улаживать конфликты приличными суммами, что, впрочем, не делает ее беднее. Просто, как она выражается, «мы ставим её в неловкую позу».
Денег у мамы куры не клюют, и все достались от ныне покойного мужа, который отцом мне, хвала богам, не является.
Хвала, потому что хоть деньги, по общему мнению, и не пахнут, однако же мне не очень хочется быть сыночком отъявленного бандита с кровавым прошлым.
Матушкиного мужа Иннокентия посадили лет семнадцать назад, но он успел рассказать любимой жене, где деньги хранятся. Пять лет назад Кеша упокоился с миром и мать, до этого немного опасавшаяся тратить деньги в больших количествах, пошла вразнос. Оно и правильно. Денег у нее столько, что до конца жизни нашей и моих будущих детей (ага, конечно), потратить вряд ли удастся.
Попервой мать еще старалась хоть как-то себя сдерживать, но потом поняла, что это бесполезно.
— Чего хмурый такой?
Неслышно подошёл Вано, один из вожатых. Громко и с шипением откупорил бутылку пепси и тут же фонтан брызг оросил мою белоснежную футболку.
— У Стаса новая пассия, — кивнул в сторону скрывшейся за поворотом группы и раздосадовано, махнув рукой, направился в сторону главного корпуса.
— Хана девчонке! — вынес заключение Ванька, и подстроившись под мой шаг, вновь принялся читать мне нотации, — Но у него хоть какая-то личная жизнь есть! А что у тебя?