Вот, например, как сейчас.
— Все просто. Вы переписываете Владстройсервис на меня, и я вас не трогаю. Расходимся с миром.
— Да, хорошо... — стараясь говорить спокойно, ответил я.
Мать тут же замычала и получила очередной тычок от Стаса.
— Спокойно, — попросил я, а в голове крутилась только одна мысль — «Он же совсем больной».
— Так просто? — казалось, Стас даже не сразу поверил моим словам. Я пожал плечам.
— Ну а почему нет?
— Но ты же так дорожишь своей фирмой, — недоверчиво прошептал он.
— Мать мне важнее...
Бывший друг расхохотался, пальцем указывая на маму, и нож в его руке задрожал.
— Ты серьезно? Она же тебя ненавидит... — его разбирало все больше, а я понял, что это подходящий момент, чтобы действовать. Нож в его руке трясся все сильнее, Стаса явно разбирала истерика и сейчас он был наиболее уязвим.
Резко вскочил, действуя на свой страх и риск, и мать, вмиг оценившая мой маневр, нагнулась, насколько смогла, чтобы мой удар достал Стаса в трясущуюся челюсть. Не дав ему опомниться, я вновь ударил. И еще... Стас ногой повалил стул, он упал вместе с привязанной к нему жертвой, я подскочил к сошедшему с ума другу и попытался повалить его на пол, но он увлек меня вместе с собой. Завязалась борьба и тут я краем глаза заметил, что он тянется к валяющемуся возле кровати ножу. Попытался как-то помешать и... дикая боль обожгла плечо. Схватился за него, чувствуя, как глаза застилает пелена. Попытался встать, но что-то обрушилось на мою голову и дальше наступила темнота.
Когда очнулся тут же почувствовал запах дыма. Плечо неимоверно жгло, голова раскалывалась на куски, и все вокруг было будто в тумане.
— Мам, — прохрипел я, но она не ответила.
Я прополз еще немного и снова позвал: — Ма-а-ам...
Где-то здесь. Она была тут, я точно помню. Дышать становилось все труднее, от боли хотелось закрыть глаза и уснуть, только бы ничего не чувствовать.
— Ма-а-ам... Нащупал ножку стула, босую ногу и прошептал: — Сейчас, я сейчас.
Силой воли заставил себя подняться, нащупал веревку сзади и попытался ее развязать. Удавалось с трудом, но все же узел за узлом, кое-как ослабил путы.
— Ма-а-м, вставай, — просипел я, натягивая футболку на лицо, но она не шевелилась. Подполз ближе, вглядываясь в спокойное, мертвенно-бледное, будто спящее лицо. Приподнял ее над полом, высвобождая от веревки, взял на руки и из последних сил дошел до окна, совсем не соображая, что происходит. И только увидев внизу Полину понял, что все это не сон...
21
Полина
Аллею парка запорошил первый искрящийся снег. Морозный воздух врывается в легкие, обжигая и заставляя покрепче укутаться в теплый шерстяной шарф. Каждый день, вот уже почти неделю, я прогуливаюсь здесь совсем одна, пока Сашка терпеливо ждет меня дома в надежде на то, что уж в этот раз я обязательно привезу хорошие новости. Но каждый день я, замерзшая до инея в волосах, приезжаю домой с неизменным «новостей нет».
Аллея возле больницы всегда пуста. Я хожу туда-сюда, нарезая круги в ожидании чуда. Ведь пошел же первый снег в тот страшный вечер, словно знамение, что все только начинается и ничего еще не кончено. Разве это не чудо?
Мамы Влада не стало вчера и я, кусая губы до крови, то и дело придумываю, как скажу ему об этом, когда он очнется. А он очнется, иначе и быть не может. Я всегда держу телефон в руке в ожидании звонка с поста медсестры. Она позвонит, она обязательно позвонит.
Перед глазами постоянно стоит тот вечер, когда скорая забрала его из моих рук и увезла сюда, в городскую больницу. Ножевое ранение оказалось несерьезным, а вот в удар по голове Стас видимо вложил все свои силы.
Мамы Влада, Анны не стало, а Влад все еще жив. И будет жить...
Стаса найдут, и в это я тоже верю. Ему некуда деваться, мир не такой большой как кажется. В этом я убедилась на собственном опыте.
Грею замерзшие пальцы дыханием, на время прячу телефон в карман, чтобы и он отогрелся. Звонок раздается неожиданно. Не глядя нажимаю прием и слышу Сашкин крик:
— Нашли, Полина! Его поймали!