Герцог терпеть не мог слабых характером людей, в особенности мужчин. Он усилил хватку и прижал наемника к колодцу так, что половина его свесилась внутрь шахты. Мужчина судорожно сглотнул. Он уже успел ранее отметить глубину пустого источника. Ему вовсе не улыбалась перспектива очутиться на его дне.
- Ведь, вы этого не сделаете, босс? Правда?- мольба слышалась в его голосе. Он вцепился в полы пиджака герцога, однако это его не спасло.
- Как раз это я и собираюсь сделать,- Томас резким движением головы ударил наемника лбом в переносицу и, перекинув через стенку колодца, скинул вниз.
Послышался глухой удар тела о камни и хруст ломающихся костей. Человек внизу застонал. Легкое нажатие на курок бластера, положило конец его мучениям. Кинув оружие на труп, герцог направился к дому.
- Генриетта,- крикнул он во все горло, стоя в обеденной зале.
Из кухни шаркающей походкой вышла Погорелая.
- Вы меня звали, хозяин?
- Да, старуха. Слушай меня внимательно. В капсоиде лежит коробка с платьем. Возьми её и одень принцессу к венчанию. Я буду вас ждать внизу, в оружейной палате. И смотри мне, без фокусов. У тебя на всё полчаса. Если девчонка сбежит, я с тебя живьем шкуру сниму. Всё поняла?
- Да, мой господин,- голос ее был полон повиновения и услужливости.
- Тогда ступай вон! Чего же ты ждешь?- он разъярился, потому что Гета не спешила уходить.
- Ключ от цепи.
Герцог кинул ключ женщине, и она ушла выполнять поручение.
- Ошибаешься, Томас, не ты, а я сама сниму с себя ту личину, которую вынуждена носить благодаря твоей милости. Клянусь, ты пожалеешь, что на свет народился. Я уже не та, которой ты меня помнишь. Я уже никогда не буду прежней Анной.
Пока Генриетта шла к башне, Томас отдавал распоряжения управляющему:
- Приготовь мой лучший костюм, какой сможешь найти в этой дыре. Затем приведешь из капсоида священника в оружейную палату и сам останешься там. Будешь моим свидетелем. На вот ключи. Священник заперт в багажном отделении.
Глава 20.-4 В плену у герцога
С коробкой в руках, Погорелая вошла в темницу принцессы.
Посуда, остатки пищи, постельное белье в беспорядке валялись на полу. Подушка наполовину выпотрошенная, лежала под столом. В воздухе, как снежинки, парили белые перья. На сбуровленной постели, свернувшись калачиком, лежала принцесса. В ее глазах стояли невыплаканные слезы.
Она не могла поверить в то, что рассказал ей Хемптон. Слишком жестоко и горько выглядели его слова. Граф Колверт и принц Вадембург оказались одним человеком. Она силилась, но так и не поняла, как Ричарду удавалось быть таким любящим и жестоким одновременно. Если только он тоже не знал правду. А когда узнал, решил, что она нарочно все подстроила, чтобы влюбить его в себя и предал их любовь, рассказав о побеге герцогу. О причастности ко всему Анхелики и Майкла, мыслей у Сюзанны не возникало. Не в том она была состоянии, чтобы сопоставлять странное порой поведение подруги с вновь открывшимися фактами. Легче всего, оказалось, обвинить принца и герцога в сговоре, нежели докопаться до сути: «Он играл со мной, а когда добился цели, выбросил из своей жизни. Все его слова о любви было чистой воды притворством, а я наивная верила ему».
И все же здравый смысл, возобладав над эмоциями подсказал Сюзанне, что ход ее мыслей неправильный. С какой стати, принцу сообщать о побеге герцогу, когда он мог сказать об этом напрямую ее родителям? Он же не знал, что Хемптон добивается ее любви. «Я сойду с ума, от этих мыслей. Не знаю, что и думать. Вполне возможно, что герцог все солгал. Для него это раз плюнуть. Тем более что это выгодно ему»,- Сюзанна попыталась с точностью воспроизвести слова Хемптона.
Усмехаясь, он спросил: «Знаешь, с кем ты собиралась бежать? С принцем Вадембургом! Он и твой обожаемый граф Колверт одно и тоже лицо». В порыве гнева, принцесса запустила в него разносом с едой. Герцог ушел, злорадно смеясь, а она осталась наедине со своими сомнениями.
- Кхе-кхе,- услышала она.
Предположив, что вернулся герцог, принцесса сгребла в охапку одеяло и приготовилась запустить им в вошедшего, но, увидев Генриетту, остановилась.