Ричард молил Всевышнего придать ему силы и побороть искушение. Ведь он, действительно, любил свою жену и, ни при каких обстоятельствах, не хотел причинять принцессе боль. Принц только сейчас до конца понял, насколько изменился ради Сюзанны. Для него не существовало на свете более прекрасной женщины, чем она. Что он и думать забыл, что когда-то считал ее не привлекательной. Сюзанна стала для него всем, смыслом в его жизни. И, если раньше, окажись он в подобной щекотливой ситуации, случившееся лишь позабавило бы его, но не теперь. Он не хотел, чтобы клятва верности превратилась в пустой звук, по прихоти какой-то там незнакомки, возомнившей о себе невесть что.
Грациозно двигаясь по периметру комнаты, девушка поочередно зажигала, расставленные повсюду свечи. В комнате стало значительно светлее, и Ричард уже мог, как следует, осмотреться. Он был привязан к кровати, накрытой нежно-розовым пологом в виде шатра. Постель, как он и предполагал, была усыпана тысячами лепестков, всевозможных цветов. С каждой зажженной свечой, очертания комнаты проступали все явственнее. Маловероятная мысль промелькнула в голове молодого человека. Уж больно комната напоминала ему их спальную с Сюзанной с острова – любви. «Я должен быть здесь с Сюзанной, а не с этой сумасшедшей, похитившей меня,- принцу было невдомек, как похитительница прознала, где они с женой будут проводить медовый месяц, ведь они не афишировали это нигде.- Она не представляет, какие неприятности нажила на свою голову. Только бы с Сюзанной ничего не сделала, а о себе я уж позабочусь. Прости меня любимая. Я клялся, что ты никогда не будешь больше страдать по моей вине, но из-за этой идиотки вынужден нарушить клятву. Неужели, эта ненормальная сумеет разрушить нашу любовь? Нет! Никогда!»
Когда последняя свеча была зажжена, девушка проникла в импровизированный шатер, раздвинув прозрачные шторы балдахина. Она замерла в ногах кровати, прекрасная в своем призрачном одеянии. Волосы, рассыпанные по плечам, даже сквозь капюшон в свете костра отливали медным цветом. Ричард в очередной раз сглотнул подступивший к горлу комок и облизнул вдруг пересохшие губы.
- Тебе интересно знать, кто я?- двусмысленно спросила она, любуясь отлично сложенным мужским телом, словно вылепленным рукой мастера.
- Да, но только для того, чтобы знать чье имя написать на могиле. За подобные шутки я могу и убить. Лучше отпусти меня подобру-поздорову.
Словно не замечая его угроз, она, как ни в чем, ни бывало, спросила:
- Разве ты не узнаешь меня?- казалось, эта игра забавляла ее.
- А я должен тебя узнать? Мы что знакомы?
- Да, и очень хорошо,- девушка выдернула из маски перо.
- К чему эта глупая выходка? Если мы знакомы, то тебе должно быть известно, что сегодня днем я обвенчался с принцессой Сюзанной Амперлтон.
-Я знаю. Но это дела не меняет. За тобой есть должок, и я намерена получить все сполна,- она двинулась вдоль кровати, выводя пером причудливые узоры на теле принца.
Даже через ткань Ричард остро ощущал все ее прикосновения. Когда же она присела на край кровати, и оказалась, настолько близкой, что достаточно лишь протянуть руку, принц не смог совладать с желанием схватить ее. Вот только веревки, стягивающие его запястья, позволяли девушке находиться с ним в опасной близости без риска для себя. Прекрасная в своей наготе, она дразнящими движениями пера водила по обнаженной груди принца. Ричард не подозревал, что и она ведет борьбу с собой, сдерживая неукротимое желание прикоснуться губами к твердым мускулам груди, почувствовать на устах вкус его кожи, полной грудью вдыхать аромат возбужденного мужчины.
- Несмотря на все твои ухищрения, я останусь верным жене,- сквозь плотно сжатые губы, процедил молодой человек, из боязни, что не сможет сдержать сладостный стон. Чертовка знала что делала.
Тонкий аромат духов смешивался с флюидами ее тела, горящего воска, благовоний и увядающих лепестков, соединяясь в непередаваемый по своей красоте и силе возбуждающий аромат. Ричард мог заставить себя не смотреть на прекрасную деву, но не дышать он не мог. С каждым вдохом, с каждым движением пера, от звука ее чарующего голоса, возбуждение все сильнее охватывало его.