Хромоножка
Почти сразу после того разговора на Сюзанну обрушилась новость: ее Артуа женился. Девушка узнала это от служанки и новость ее сильно ранила. Тяжёлым камнем легла она на душе, Сью казалось, что сердце кровоточит и она вот-вот умрет. - Как ты мог… - мысленно сказала она своему Артуа. - Я не хотел, но мне пришлось, - сказал бы тогда он. – Я не люблю ее, а если бы любил кого-то, то только тебя! - Тогда давай будем как прежде встречаться? – ответила бы Сью. Глаза Артуа бы заблестели и он воскликнул: - Давай! Я только тебя одну люблю! Мы пройдем через все трудности и невзгоды! От таких мысленных диалогов Сюзанна немного воспряла духом и торопливо приготовила записку. Артуа умел читать только одно слово и Сью написала его: «жду». Остальное она передала устно через старого Жака. В полночь, в их маленькую бухточку, скрытую с одной стороны скалой, а с другой – деревьями, придет ее любимый! У девушки даже мысли не появилось, что он может не придти. Весь вечер Сюзанна готовилась. Не смотря на холод в комнате, она искупалась в большом медном тазу и долго грелась под отрезами шерстяных тканей. Недавно в их доме появилась борзая, ее почти не выпускали на двор и она считалась чистой. Сейчас борзая лежала на шерстяных одеялах и через них грела Сью своим горячим боком. Сью ласково погладила собаку и подумала: «Как можно завести собаку и не иметь права охотиться, какой странный нынче мир».
Ее разбудила Мария Луиза – пухленькая добродушная няня. Она принесла горячую похлёбку и рыбу. Солнце уже садилось, нужно было поторопиться. Сюзанна наскоро поела, расчесала волосы и легонько подкрасила глаза. Убедившись, что выглядит как богиня вечной молодости и красоты, Сью замурлыкала песенку себе под нос. Она надела красное бархатное платье с мехом леопарда, взяла теплую накидку и тихо выскользнула за дверь. Двое слуг уже ждали ее внизу, зябко кутаясь в свои накидки. Приближалась зима, дожди и ветра почти не прекращались. Вот и сейчас с моря дул пронизывающий ветер, он нес с собой запах ракушек, водорослей и морских приключений. Серо-черные рваные тучи заволокли небо, только иногда они ненадолго открывались, что бы Луна могла осветить дорогу путникам. Как капитан судна, Сюзанна скомандовала следовать за ней и вскочила на лошадь. В бухту Сюзанна приехала заранее. Долго ждала там своего Артуа, бродила по берегу, приподнимая окантованный золотой нитью и жемчугом подол платья. Море пенилось, слабый вчерашний бриз превращался в свежий ветер. В мутной воде плавали мелкие веточки и мусоринки. Сюзанна услышала шаги и обернулась, вся горя надеждой. Но это оказался всего лишь ее старый верный Жак. Он только что вернулся от Артуа. Ее рыцарь передавал, что больше они не могут встречаться, ведь теперь у него есть жена. Бедняга Жак, передавая сообщение от Артуа, не сумел смягчить его, от неудобства он переминался с ноги на ногу как неуклюжая утка и виновато опускал глаза. Ему было тяжело – он знал, что сильно расстроит девчушку. А Сюзанну как будто пронзила молния. Молния понимания, горечи, обиды, какой-то горькой правды. Вспыхнув всеми ветвями, молния проникла в самые отдаленные уголки ее души. Вот каким сильным было это потрясение. Все чувства Сью прогорели, как сухое дерево - дотла. Больше не было ни эмоций, ни любви, ни прошлого, ни будущего. Прошлое больше не имело значения, а будущее без любви казалось мрачным и ненужным. Одна пустота. Остался лишь горький пепел разочарования. И в этот пепел, как в благодатную золистую почву было проронено зерно другой женственности – не мягкой, нежной, прощающей, но дикой, опасной и страстной. И пустило там корни.
Теперь Сюзанна не чувствовала беззаботности. Ее заразительный смех больше не рассыпался тысячами сверкающих хрустальных отголосков в каменных залах дома. Когда никто ее не слышал она пела грустные песни. Так пела, что слуги слезами обливались. Между слугами решено было не показывать, что все знают о печальной любви. Зеленоватые глаза Сью стали задумчивыми, поведение степенным, в ее манерах появился лёгкий налет аристократизма. Она казалась теперь самой себе затосковавшей богиней весны, Персефоной, жила как будто в царстве теней, с тенью своего Артуа. «Быть может печаль отпустит меня, и я когда-нибудь вернусь снова на Олимп, к той прежней, удивительной жизни! И жизнь тогда расцветёт красками весны… но теперь мне хочется ещё погрустить» - подумала она, печально улыбнувшись своему отражению. Сюзанна, хоть и была необыкновенно красивой, стеснялась шумных пиров, праздников, тосковала все… Прошла сырая пронизывающая зима, весна уже раскрасила лазурью небосвод, луга и леса покрыла первыми прозрачно-зелеными листочками. Они сверкают на солнце и блестят совсем как зелёные прозрачные стёклышки. Когда-то Сью утверждала, что даже слышит их нежный мелодичный звон. Но сейчас Сюзанна немножко повзрослела, и притихла… Много думала о чем-то. Она приходила тёплыми ночами (в сопровождении слуг) в тихую бухточку у моря и часами наблюдала за волной, или белокрылыми парусными чудовищами. Море зачаровывало ее, она боялась его, но ее все равно тянуло к нему, к приключениям. Бывало, девушка представляла себя на корабле: вот она ловко карабкается вверх по винтам, вот она стоит на марсовой площадке и дух захватывает от высоты. Иногда море сильно волновалось, и тогда Сюзанна тоже волновалась. Она была полностью согласна с морем… и море было согласно с ней. В какие-то дни оно темнело, хмурилось, и злилось на Артуа, гнало к берегу черные валы, собирало над собой тучи, вырывало с корнями ветвистые деревья молний и Сюзанна плакала. Она была благодарна морю за понимание. В другие дни море сокрушенно всплескивало у берега и бормотало, что все пройдет, что бывают приливы, а бывают отливы. И Сюзанна верила морю. Казалось, после падения с лошади она стала особенно грациозной и утонченной. Быть может, всегда такой была, просто теперь ее изящные качества стали отчётливее проявляться. Сюзанна больше не танцевала. И хоть нога ее практически не болела, но все же поначалу напоминала о неудачной поездке небольшой хромотой. К чему только не привыкает человек, если он хочет жить и стремится быть любимым! Постепенно девушка привыкла и смирилась. Под пышным платьем чуть выступающую косточку неправильно сросшегося перелома не видно, а значит его как будто и нет... Сюзанна научилась приходить заранее, что бы без свидетелей спокойно дойти до нужного места, шла теперь всегда медленно и грациозно, как подобает истинным аристократам, скрывая лёгкую хромоту. Внимание людей было приковано к этой спокойной грации, к аристократичным манерам, к приятному голосу и доброжелательной беседе. По началу неудачно оступившись, она маскировала это так, будто легонько приседала, что бы приподнять юбки и отступить на шаг, потом изящным жестом неторопливо откидывала волосы назад. И все завороженно смотрели на эти густые блестящие кофейные волны. И на то, как этот темный водопад гладит тыльную сторону руки, прежде чем перетечет за спину. Сюзанне нравилась своя тягучесть, грация, внешность. Нравилось, что глаза зеленоватые, что кожа не такая как у всех, а сметанно-белая и гладкая, что губы пухлые и светлые, как сердечко. На Сюзанну было всегда приятно смотреть, ее лучистые глаза и улыбка согревали теплом, манеры завораживали, черты лица и фигура восхищали! Мужчины, даже слуги, в некотором смущении ловили себя на мысли что любуются девушкой и не в силах оторваться от приятного созерцания. У Сью было почти волшебное чарующее обаяние. Иногда она замечала взгляды мужчин на своих губах, чувствовала что не оставляет их равнодушными, но ей хотелось не мимолётной любви, а полной, глубокой, как море. Она так сильно и страстно жаждала любви, как хочет пить умирающий от жажды. Любви как море в шторм – страстной, бурной, опасной, любви как море в штиль – сверкающей, ласковой, надежной…