Флоренция лежала на наших ладонях. Прекрасная и утонченная, созданная гениальными архитекторами эпохи Высокого Возрождения и расписанная самыми лучшими ее художниками… Моя Флоренция… И стоя здесь, на этой площади, названной в честь Великого мастера, с которым закончился Ренессанс, я чувствовал, как неистово трепещет в груди мое сердце. Я не выдержал: положил руку на плечо Кьяры и притянул ее к себе, прикасаясь губами к ее виску. Эта умопомрачительная панорама разбивала вдребезги все мои стены, что я с таким трудом, кирпичик за кирпичиком выстраивал между нами. Она стала квинтэссенцией этого дня, нашей прогулки, моего внутреннего шторма в море чувств… Я понимал, что моя жизнь никогда больше не станет прежней. И у меня не было совершенно никаких идей, как жить дальше…
– Я хотела бы вечно стоять здесь и смотреть с тобой на твою Сантиссиму, – прошептала Кьяра, глядя на погружающуюся в ночь Флоренцию.
Я боялся посмотреть на нее. Мне было достаточно слышать лишь интонацию ее голоса, чтобы сойти с ума. У меня по спине пробежал разряд электрического тока.
– Я хотел бы никуда не отпускать тебя… Никогда… – отрешенно прошептал я, глядя на купол Санта Мария дель Фьоре, пылающий на фоне темно-синего неба.
– Флавио… Что ты говоришь… – тихо произнесла она.
– А? – вздрогнул я и встретился взглядом с ее глазами, в которых отражались огни моей Флоренции, укрытой ночным покрывалом. Я говорил чистую правду и знал, что она не должна была срываться с моих губ. – Кьяра, – нерешительно произнес я, – утром… в Санта Мария Новелла я… видел слезы в твоих глазах. Почему?
– Слезы? – вздрогнула Кьяра, потом отвела взгляд. – Тебе показалось.
– Нет, – мягко возразил я. – У тебя в жизни все нормально? Мирко… хорошо с тобой обращается?
Несколько долгих мгновений она смотрела на меня. В глазах ее мелькали разные выражения, из которых я пытался выявить причину тех слез.
– Да, все отлично.
– Ты... счастлива с ним? – спросил я, почувствовав внутри смесь каких-то неприятных ощущений.
– Так же, как и ты с твоей женой, – медленно произнесла она. – Ты счастлив?
Мадонна! Это слово «счастлив» давно перестало быть моим синонимом. Если бы она только знала, как я несчастлив! Несчастлив, потому что ее нет рядом! И потому что она несчастна! Но я не могу ей в этом признаться!
– Да… – пробормотал я. – У нас скоро будет малыш… – я понимал, что несу полную чушь.
– Может, и у нас когда-нибудь будет малыш, – сказала Кьяра, и глаза ее увлажнились. – Мы счастливы с Мирко и любим друг друга.
Мое сердце разрывалось. Нет, я не испытывал никакой ревности. Потому что я понимал, что она лжет. Я слишком хорошо знал Мирко, чтобы усомниться в том, что они с Кьярой ни разу не любят друг друга. Да и в ее глазах я видел предательскую грусть…
– Даже любовью занимаетесь? – горько усмехнулся я. Не знаю, почему я спросил это. Хотел спровоцировать ее на откровение, может…
– Конечно, еще бы нет! – засмеялась Кьяра, голос ее дрогнул, она махнула мне рукой и быстро пошла прочь, спрятав наполняющиеся слезами глаза...
[1] Non buttare via niente (it.) – ничего не выбрасывай.
[2] Ponte Vecchio (it.) – Мост Старый.
Глава 15 (Когда рождение ребенка – совсем не то, как я себе это представлял)
Когда рождение ребенка – совсем не то, как я себе это представлял.
Мы с Лореттой сидели в гостиной и обсуждали последние новинки моды. Я честно старался вникнуть в то, что она рассказывала мне о новейших тенденциях, оперируя понятиями, в которых я до сих пор не разбирался даже после пяти лет жизни с моей женой.
– … и потом в последнее время в моде …Что это?! – истерически возопила моя жена, а я так резко подскочил на диване, что мой кот, мирно отдыхающий на моем плече, со скоростью взлетающей ракеты сиганул на пол.
Я проследил за взглядом моей жены и посмотрел на ее ноги. Под ними расползалась прозрачная лужа.
– У тебя воды отошли! – вскочил я со скоростью все той же взлетающей ракеты.
Она смотрела на растекающееся прозрачное пятно с таким отвращением, словно это было лужей di merda[1]. Потом она воззрилась на меня так, будто это я был виновником этой лужи. Я понял, что моя жена на моих глазах теряет адекватное восприятие действительности, и на нее накатывает паническое состояние. Я подошел к ней, кладя руки на плечи.