– Vaffanculo[5]! – зло крикнула моя жена. Хотя она не была в тот момент похожа на мою жену, которую я знал до настоящего момента.
– Я сказала НЕЛЬЗЯ! Терпеть! – пыталась медсестра достучаться до разума Лоретты, и мне почему-то стало искренне жаль эту уже немолодую женщину, которая, наверно, приняла уже немало родов за свою жизнь.
В палату ворвался седовласый врач и стремительно подскочил к Лоретте.
–Ты что делаешь, cretina?! – крикнул он, подсоединяя к животу Лоретты какие-то датчики. – Не тужься! Ребенку плохо будет!
– Пропади вы пропадом вместе с вашим ребенком! – Тут ее безумный взгляд остановился на мне. – И кастрируйте этого bastardo!
– Тебе лучше выйти, – резко и непреклонно сказал врач, посмотрев на меня.
Я развернулся и поплелся к двери. Выйдя в коридор, я опустился на стул и почувствовал, как дрожат руки, а внутри расплывается предательская смесь обиды и унижения. Я закрыл глаза, прислонив голову к стене. Перед моими сомкнутыми веками встал образ Кьяры. Почему-то я тоже представил ее на родильном кресле. Мое воображение, основываясь на просмотренные видеоуроки из Интернета по подготовке к родам, начало рисовать занимательные картины. Я видел себя рядом с Кьярой, которая держала меня за руку. Я видел ее нежное лицо, искаженное страданием. Оно было похоже на то, когда она сломала ногу. Но она стойко переносила родовые муки и даже улыбалась между схватками. Мы дышали в унисон, и я оттирал пот, струящийся с ее лба. А после ее протяжного победного стона я вдруг услышал младенческий крик и увидел ее усталые и счастливые глаза. Она смотрел на меня, а на губах играла радостная и благодарная улыбка. Хотя это я должен смотреть на нее благодарно после всего того, что ей пришлось вытерпеть...
– У вас сын! – торжествующе сказал врач. – Теперь перережьте пуповину, – добавил он. Я взволнованно посмотрел на него и улыбнулся. Внутри меня все дрожало от пережитого напряжения и безграничного счастья…
– Синьор, можете войти, – донесся откуда-то из коридора иллюзий женский голос.
Я вздрогнул и открыл глаза.
Видимо, медсестры умеют читать вопросы по глазам, потому что она ответила на мой немой вопрос:
– У вас замечательная дочь. 3100 и 61.
Что за магические числа она произнесла, я понял много позже, но слово «дочь» меня изумило.
– Дочь?!
– Да, красивая малышка! У вас не будет отбоя от женихов, – рассмеялась она. – И если Вы, наконец, прекратите меня разглядывать, как инопланетянку, то сможете войти и убедиться в этом сами.
Я неуверенно, на ватных ногах вошел в палату. Другая медсестра сразу же вложила мне в руки совершенно маленький и легкий сверток. Я опустил взгляд. На меня из-под крошечных сморщенных бровок смотрели огромные синие глаза. Они словно хотели сказать мне: «Знаешь… кто ты там?... Не так это просто – рождаться…» Голову ее покрывал светлый пушок, а маленькие ручки беспорядочно выписывали в воздухе медленные хаотичные движения.
Я почувствовал, что к глазам подступают слезы. Я не испытывал этого ощущения уже лет 20, с тех пор, когда был ребенком. Это был тот миг, когда я стал отцом. То есть в одну минуту что-то изменилось. И хотя я почему-то не ощущал какого-то резкого превращения, но я понимал, что теперь я ношу гордое название «отец». Даже если пока я не осознаю этого в полной мере, это понимание придет со временем. Это было невероятное, грандиозное, ошеломляющее событие, от которого у меня путались мысли и по спине ползали мурашки.
Я продолжал созерцать мою малышку затуманенным взором, боясь пошевелиться. Она была такой хрупкой, что я опасался своим движением повредить ей что-нибудь. Я коснулся пальцем ее маленького вздернутого носика. Он был словно выточен гениальным скульптором. Он был совершенным.
Моя дочь самая красивая на свете, в этом я не сомневался.
Внимательно рассматривая ее, я вдруг начал возвращаться в реальность и заметил легкий синеватый оттенок кожи, который розовел на глазах. Это нисколько не портило ее. Но это немного встревожило меня.
– Почему она синеватая? – спросил я с тревогой, не отрывая взгляд от ребенка.
– Потому что она едва не задохнулась, – ответил мне усталый мужской голос.
Я резко поднял голову и встретился взглядом с измученно-синими глазами немолодого врача.
– Что случилось? Где Лоретта?! – у меня похолодело сердце.
– В операционной. Отлупить бы хорошенько эту дрянную девчонку!
– Что Вы такое говорите?! – вспылил я.
– То, что думаю, – сурово ответил врач. – Давно у меня не было таких неадекватных рожениц! Орет, как помешанная, и думает только о себе.