– Но ведь ей было больно! – попытался я вступиться за свою жену, хотя, если честно, душа у меня покраснела от стыда.
– А только ей больно?! У меня ежедневно таких, которым больно, знаешь, сколько? Некоторые и по сорок часов рожают, а эта два часа не могла потерпеть.
– У всех разные болевые пороги… – все еще пытался я защитить свою жену, хотя и был полностью согласен с врачом.
– У всех разные эгоистические пороги, – непреклонно заметил врач. – У нее все показатели – и ее, и ребенка – были превосходными для нормальных естественных родов. Но когда ей говорили дышать и не тужиться, она ругалась, как извозчик, укусила за руку медсестру и продолжила тужиться, словно сидит в туалете. В итоге ребенок ударился головой о тазовые кости, и ему совершенно не хватало кислорода. Когда приборы показали, что ребенок на грани остановки сердца, я сделал экстренное кесарево. По милости твоей жены ты едва не потерял дочь.
Я шокировано смотрел на врача, напрочь утратив способность говорить. Потом перевел взгляд на крошечный комочек в моих руках и содрогнулся от мысли, что мог бы никогда не посмотреть в ее большие глаза.
– Спасибо Вам… – единственное, что я смог вымолвить, вновь подняв взгляд на врача.
– Наберись терпения. Вероятно, первое время она будет немного беспокойной. Из-за таких родов у нее, возможно, будут в тонусе мышцы, и надо будет делать массаж. И головные боли тоже могут ее беспокоить, – сказал врач, похлопав меня по плечу. Тон его заметно смягчился, и мне даже показалось, что я расслышал в нем какое-то странное сочувствие…
[1] Merda (it.) – дерьмо.
[2] Bastardo (it.) – ублюдок.
[3] Figlio di un cane (it.) – сукин сын.
[4] Tesoro (it.) – сокровище мое.
[5] Vaffanculo (it.)– дословно «иди в задницу», но по тяжести посыла – это ни что иное, как отправка на три буквы.
Глава 16 (Разочарование)
Разочарование
Я вернулся домой часа в три ночи. Я был абсолютно без сил, но спать не хотелось совершенно. Кот примчался встречать меня в прихожую и вопросительно заглянул мне в глаза. Интересно, но в этот раз в его взгляде не было никакого упрека в том, что я вовремя не приготовил ему вкусный рыбный ужин.
– Извини, я не в силах сегодня изображать из себя шеф-повара. Придется тебе довольствоваться твоим кроликом с рагу… – сказал я, направляясь в кухню. Там я достал его консервы и наполнил ими миску. Видимо, кот был слишком голодным, потому что миска его была в кои-то веки чисто вылизана, а он даже не стал спорить по поводу ужина.
Я налил себе стакан ледяной минеральной воды и с жадностью выпил ее. Поставив стакан на сушилку, я отправился в гостиную и сел на диван. Через несколько минут на моем плече удобно уселся кот. Он опять знал, что на душе у меня полная merda.
– У нас дочь, – сказал я коту. – Очень красивая малышка. Ты должен быть с ней предельно нежен, понял? Никаких альпинистских упражнений.
Кот ласково потерся головой о мой небритый подбородок, словно хотел меня заверить, что все понимает. Что мне нравилось в моем коте, так это то, что в серьезные моменты с ним можно было договориться. В другие минуты он мог, словно помешанная курица, носиться по дому, проверяя, у всех ли рулонов туалетной бумаги одинаковая длина, и пойдет ли ему, если он в нее обмотается, но в серьезные моменты он мог быть серьезным.
Я закрыл глаза. Почему-то было такое ощущение, что чему-то пришел конец. Но я знал, что речь не идет о конце свободной и беззаботной жизни. Речь идет о чем-то другом.
Я оказался в точке невозврата. У меня больше не было возможности изменить мою жизнь к лучшему. Когда я думал о разводе несколько месяцев назад, у меня была такая возможность. А теперь у меня была дочь. И она не должна расплачиваться за то, что я сделал неправильный выбор.
Мои родители всегда внушали мне, что когда у меня родится ребенок, я больше не буду принадлежать только себе. Я больше не смогу взять и послать affanculo женщину лишь потому, что она назвала меня bastardo. Я не смогу собрать свои вещи и хлопнуть дверью только потому, что больше не люблю ее. Потому что, как говорил мне папа, «прежде, чем не пользоваться презервативом, включи мозги и убедись, что перед тобой именно та женщина, с которой ты хочешь растить потомков и состариться». Я всегда пользовался презервативом и, видимо, поэтому не включал мозги.
А теперь было поздно. Я разделял мнение моих родителей, что ребенок не виноват в том, что я вдруг понял, что пять лет назад ошибся, сказав «да», стоя коленопреклоненным перед святым отцом. Не ребенок выбирает родителей и не он решает, что пора ему появиться в их жизни. Это мы принимаем решение родить ребенка. А потому мы обязаны сделать все возможное, чтобы он был самым счастливым ребенком на свете. А самому счастливому ребенку на свете нужны оба родителя. Его не должны растить бабушки и дедушки, какими бы замечательными они не были. Его не должна растить самая профессионально заслуженная няня. Его не должна растить одна мама. Уж тем более из-за того, что отец ребенка вдруг понял, что не любит его мать.