– Их можно смазать специальным кремом…
– Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?! – возмутилась моя жена. – Ее присасывания теперь причиняют мне нестерпимую боль! Мне хватило родов, чтобы терпеть еще и это!
Мадонна, если дальше так и пойдет, как я собираюсь жить с этой женщиной?! Внутри меня рос большой ком негодования, неприязни, злости и непонимания. Если бы у меня не было дочери, я бы сейчас собрал вещи Лоретты и выставил бы ее за порог. Но в коляске жалобно плакала голодная Клио, и мне нужно было собрать всю мою выдержку и снисходительность и постараться не выгнать ее маму из дома. Почему-то вспомнилось мнение отца, что этот ребенок нужен только мне...
Я действительно надеялся, что с рождением ребенка у моей жены проснется материнский инстинкт. Но видимо, материнский инстинкт вместо моей жены проснулся у меня. Ну, должен же он был у кого-то проснуться, в самом деле.
[1] Santo cielo (it.) – святое небо!
[2] В Италии при рождении ребенка с наружной стороны двери вывешивается бант розового или голубого цвета, который рассказывает всем соседям о том, кто родился в семье. Это делается, во-первых, для того, чтобы избежать бесконечных вопросов от соседей и сразу ответить им на важный вопрос. Часто даже имя на ленточке сразу пишут. А во-вторых, это делается из любви к соседям и желания поделиться с ними своей радостью. Итальянцы – очень эмоциональны и хотят сразу же рассказать о своем счастье всем близким и дорогим людям, в широкий круг которых входят соседи.
Глава 17 (Проблески)
Проблески.
Я вздохнул и взял Клио на руки. Она сразу же прекратила кричать, поняв, что донесла информацию о своих потребностях.
– Ну что, пойдем готовить тебе ужин? – спросил я у малышки. – Ты ведь мне поможешь, правда?
– Послушай, она ничего не понимает, – скептически заметила Лоретта. – Или ты думаешь, дети сразу рождаются с высоким IQ и умеют разговаривать?
– Послушай. Во-первых, она все понимает. Во-вторых, если с детьми не разговаривать, сами они не заговорят никогда.
– Хахаха, – издевательски рассмеялась моя жена. – Вроде взрослый мужчина, а такую ахинею несешь. Знаешь, ты весьма глупо выглядишь, разговаривая с ней.
– Спасибо за комплимент, – поблагодарил я ее сквозь зубы и удалился на кухню, чтобы не сказать какую-нибудь дерзость. Все-таки женщина после родов, а мой сарказм иногда мог быть жестоким, я это знал. Но удар по моему самолюбию был нанесен серьезный. Я не считал, что выгляжу глупо. Мне наоборот всегда было приятно смотреть, как мои друзья-отцы возятся со своими детьми, болтают с младенцами и рассказывают им последние новости воскресного футбольного тура. Но то, что моя жена считает мой вид глупым, было уже слишком! Я едва сдерживался, чтобы не сказать ей, что я на самом деле думаю о ней и не выгнать ее из моего дома.
«Но моей дочери нужны и мама, и папа», – пытался уговорить я себя.
Я никогда ранее не разводил молочную смесь, потому мне пришлось водрузить Клио в люльку, а самому углубиться в чтение инструкции по приготовлению еды. Клио страшно возмутилась такому моему поведению и начала истошно вопить. Это меня очень нервировало, потому что я не мог слышать крик моей дочери. Во-первых, он был слишком пронзительным. Я с удивлением обнаружил, что такой крошечный человеческий детеныш способен имитировать крик многотысячного футбольного стадиона во время финала Лиги Чемпионов. Во-вторых, мне казалось, что раз она так орет, значит, ей невыносимо плохо, и она вот-вот умрет от голода. И я был готов перевернуть планету, лишь бы она прекратила плакать. Но ложки падали у меня из рук под аккомпанемент ее сердитого крика.
И тут на стол рядом с люлькой впрыгнул кот. Я совсем забыл о его существовании и очень испугался, что он кинется на ребенка. Со скоростью Феррари на трассе Формулы 1 я подскочил к коту и скинул его вниз, заорав, чтобы он убирался. Клио завопила еще сильнее, а кот лишь укоризненно посмотрел на меня, словно говоря: «Что ты так переполошился, я вполне приличный кот!», и водрузился обратно на стол. Я продолжил разводить смесь, не сводя тревожных глаз с кота.
Кот прошелся по столу и остановился напротив люльки так близко, чтобы попадать в поле зрения Клио. Она моментально прекратила плакать и уставилась на моего чертенка.
Я в полной тишине быстро доделал смесь, взял ребенка на руки и вернулся в гостиную. Устроившись поудобнее в кресле, я приступил к своему первому кормлению моей малышки. Она жадно схватила в свой крошечный ротик соску и начала активно чмокать, глядя на меня своими доверчивыми синими глазами. Все мое существо переполнила такая нежность, которую я никогда не испытывал. Она так смотрела на меня, словно говорила: «Я доверяю тебе свою жизнь, папа, позаботься о ней и не бросай меня». Хотя я, конечно, не был уверен, что она знает, что этот небритый мужчина зовется папой. Ей, наверное, было все равно, кто я, лишь бы я был рядом, согревал ее, кормил и заботился.