После пятой ночи, за которую я проспал всего четыре часа и то с перерывом, я имел весьма плачевный вид. Я медленно брел по парку, толкая перед собой коляску и кутаясь в свою куртку. Вроде на улице не было очень холодно, но меня почему-то пробивала дрожь. При этом я не мог пойти домой, потому что улица была единственным местом, где Клио спала не на моих руках и не рвала мне нервы своим криком. Дома она отказывалась спать где-то за пределами моих объятий. И я был бы не против, если бы после пятого часа укачивания на руках у меня не начинала дико болеть спина.
Я отсутствующим взглядом смотрел перед коляской, не особо замечая, что происходит вокруг. Мне страшно хотелось спать, я дрожал от холода, желудок был пуст, потому что дома еды не было, а кошелек я забыл. Вдруг кто-то остановил меня.
– Флавио!
Я поднял глаза и увидел Кьяру. Ее появление перед моим взором выбило почву у меня из-под ног, как чашечка хорошего ristretto[1]. Сердце мое споткнулось и задрожало. У меня перехватило дыхание, и я силился вспомнить хоть какие-нибудь итальянские слова. Но единственное, что мне хотелось в тот момент, – это обнять ее.
– Флавио, ты не узнаешь меня? – в глазах ее мелькнула безмерная грусть.
– Кьяра, что ты такое говоришь? – устало произнес я. – Конечно, я узнал тебя… Я… – я едва не сказал ей, что безумно по ней соскучился, наконец ощутив то, что испытывают люди, произнося эту фразу. Но я осекся и замолчал.
– Что с тобой? Тебе плохо? – тревожно глядя на меня, спросила Кьяра.
Да, мне было плохо. Причем очень.
– Я немного устал. Не сплю уже почти неделю.
– Что?! Но почему?!
Я неопределенно пожал плечами. А что я ей скажу?
– Как вы назвали дочку? – спросила она, робко заглянув в коляску.
– Клио.
– Клио? Клеопатра… Какое старинное имя.
Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.
– Как ты? – спросил я.
– Нормально, – опустила она глаза вниз. – Но что случилось? Ты говоришь, что не спишь почти неделю. Почему? Что-то с женой?
– Нет, – мотнул я головой. – Она уехала в командировку.
– В командировку?!
Только тут я понял, что не должен был этого говорить.
– Да.
– А с ребенком кто сидит?
– Я пока что…
– Ты?! Один?!
– Да, один! – отчаянно воскликнул я, понимая, что больше не в силах сдерживаться. – Мои родители заболели гриппом, а няню я не приглашал!
– Флавио! Можно я помогу тебе? Хотя бы чуть-чуть, – умоляюще посмотрела она на меня. – Я умею обращаться с новорожденными, я помогала брату…
– Я помню… – мягко прервал ее я, и она замолчала, глядя мне в глаза.
– Позволь мне помочь тебе, пожалуйста.
Я мечтал навсегда остаться с ней…
Я хорошо помнил об обещании никогда не оставаться с ней наедине в помещении, скрытом от посторонних глаз. Но я был слишком измотан и физически, и морально, чтобы сопротивляться желанию побыть хоть немного рядом с ней.
Я принял ее протянутую руку помощи, потому что я отчаянно нуждался в простом человеческом тепле и понимании. Я отчаянно нуждался в ней.
Едва мы вошли в мой дом, Клио разразилась голодным плачем, и в гостиную стремглав влетел мой кот.
– Привет! – присела Кьяра на корточки и протянула коту открытую ладонь.
Каково же было мое удивление, когда мой усатый кот, у которого в последние три недели испортились нервы и повысилась подозрительность к людям, даже не отпрянул. Более того: внимательно посмотрев на Кьяру исподлобья, он лизнул ей руку. Конечно, без особых сентиментов, с чувством собственного достоинства, но он сделал это.
Я смотрел на эту картину, и мне почему-то стало казаться, что я схожу с ума.
Я машинально взял из коляски Клио и начал ее раздевать.
– Ты ее молочной смесью кормишь? – поинтересовалась Кьяра.
– Да, – кивнул я. – Молоко мой организм отказался вырабатывать.
– Где смесь? – усмехнувшись, спросила Кьяра.
– На кухне. Я сейчас приготовлю.
– Давай я тогда подержу малышку.
Я пристально посмотрел на нее, потом на кота. Мы с котом всегда придирчиво и с большим подозрением осматривали того человека, которому собирались дать подержать нашу Клио. Но в тот момент я без тени сомнения переложил мою кроху на руки Кьяре. Она склонилась над ней, начав ей что-то нашептывать так ласково и нежно, что моя девочка даже перестала плакать. Я застыл на месте и смотрел на Кьяру. Она была потрясающая. И она напоминала маму моей Клио куда больше, чем Лоретта.