Олег на негнущихся ногах подошел к двери, но в последний момент повернулся к Славе и прошептал:
— Прости, что за твоей спиной…
Получив в ответ тишину, Олег вышел из дома и тихо закрыл за собой дверь.
Олег рассекал автостраду на машине со скоростью 198 км/ч. Он понимал, что нужно снизиться, но так заманчива была мысль найти столб и закончить все муки. Он до сих пор не мог понять, почему Ксения так поступила с ним. Олег все бы ей простил, даже то, что она использовала его, словно игрушку. Но никогда он не будет рушить семью, где есть дети. Ребенок должен жить с обоими родителями. По себе знал. Вот только было больно от мысли, что его женщина носит под сердцем ребенка от другого мужчины.
Набрав номер Ксении, Олег дождался, когда она ответит, и быстро сказал:
— В парке. Через час.
И отключился, чтобы тут же не потребовать от нее ответа. Он уже давно въехал в город, но не мог увидеться с ней сейчас. Ему нужно было успокоить нервы, чтобы не сделать то, о чем он потом пожалеет.
Ксения отодвинула телефон и растерянно уставилась на него. Вернее, она была растеряна тоном Олега. Решив не ломать голову, а узнать все при встрече, поднялась в спальню и стала быстро собираться. Хорошо, хоть успела сделать прическу Юле.
Макияжем сама займется, не маленькая.
Через час, как и сказал Олег, я прошла через центральный вход в парк. Весеннее солнце сегодня совсем не грело, а тучи со всех сторон обступали город. Похоже, наступает сезон дождей, присущий весне в нашем городе.
Пройдя вглубь парка, я покрутила головой, стараясь среди прохожих найти Олега. Он одиноко сидел на лавочке в самом конце узкой тропинке. Направляясь к нему, я с каждым шагом ощущала неизбежность скорого расставания. Мое сердце бешено забилось от страха, ладошки вспотели. Словно почувствовав мое внутреннее состояние, ветер завыл сильнее, приподнимая вверх подол моего платья, а по небу прокатились раскаты грома. Вздрогнув, быстро подошла к Олегу и присела рядом.
— Что-то случилось, — будто невзначай спросила я и положила руку ему на колено.
— Я подумал обо всем и пришел к выводу, — глухо произнес он, не смотря мне в глаза.
— К какому? — я внутренне подобралась.
— Мы оба поступаем неправильно. Вчера это казалось наваждением, а сегодня пришло осознание неправильности. Что мы творим? Я не хочу жить в вечных муках совести. Не смогу.
— Олег, пожалуйста, просто подожди, — прошептала я, схватив его за руку, но он вырвал ее и покачал головой.
Затем поднялся со скамейки и встал напротив меня. Я поднялась на дрожащих ногах.
— Олег, умоляю тебя, не поступай так.
— Прости, малышка, я так не могу.
— Мы справимся, — я сама не верила тому, что говорила.
— Я не могу предать доверие друга, не могу поступить так с ним! — он почти кричал.
— Ты сам в этом виноват. Сам создал такую ситуацию, а я должна одна искать выход?!!
Я чувствовала, что не выдержу этого накала и расплачусь. Знала ведь, к чему все идет, но все же надеялась на лучшее.
— Тебе и не надо искать выход, я его уже нашел, — сказал он решительно.
— Что это все значит? Что ты придумал для нас? — спросила я сквозь внутреннюю дрожь.
— Нет больше никаких «нас», — сказано, точно приговор.
— Что? — прошептала я.
Он, ничего не ответив, медленно подошел ко мне. Я видела этот взгляд однажды и мне, как и тогда, стало страшно.
— Запомни, я всегда буду рядом. Пусть мы и не будем вместе, я никогда не смогу разлюбить тебя. Ты — мой воздух, которым я теперь смогу дышать лишь издалека, — сказал он с такой обреченностью, что я, сама того не ведая, расплакалась еще больше.
Он резко схватил меня за шею и дернул на себя. Боже, он никогда еще так меня не целовал! И никогда еще я не чувствовала такую боль от поцелуя. Потому что знала — НАС больше нет.
17 глава
Когда я вошла в дом, стены будто сомкнулись вокруг меня, готовясь рухнуть в любую секунду. До сип пор вижу, как он разворачивает и уходит от меня. Если я раньше думала, что испытала самую сильную боль от предательства родных людей, то лишь сейчас поняла, как сильно ошибалась. Я поверила в нас с Олегом, поверила, что мы тоже имеем право на счастье. Но судьба распорядилась иначе. И теперь я вновь, словно подбитый щенок, должна забиться в угол и зализывать раны. Но нет! Я больше не позволю издеваться над собой. Пусть те, кто причинил мне столько боли, начинают бояться. Я больше не буду играть в их игры. Отныне они будут играть в мои. Упав на пол, я закрыла лицо руками и тихо заплакала.