— Джейкоб, привет! – выкрикнула она и крепко обняла парня, отчего я почувствовала еле заметный укол ревности. Было странно видеть, что Джейкоб делает ещё кого-то счастливым, помимо меня и Ренесми. Её голос был низким, с некоторой хрипотцой, очень сексуальным.
— Привет, Эмили, — ответил парень, представляя нас друг другу, не забыв упомянуть Ренесми.
Я заметила, что моя дочь внимательно разглядывает Эмили и мне стало стыдно, но девушка, казалось, не обращала на это никакого внимания. А кода Ренесми вдруг спросила:
— Что это у тёти на лице? – Я готова была сквозь землю провалиться.
Джейкоб разрулил ситуацию, объяснив дочери что-то про несчастный случай, а я всё так же молча старалась не смотреть на Эмили.
— Рада познакомиться с тобой, Белла, — вдруг обратилась ко мне девушка, а я, краснея, повернулась к ней, стараясь не выдать своих эмоций и вести себя непринуждённо. – Джейкоб мне все уши о тебе прожужжал.
— Я тоже рада познакомиться, — проговорила я, пряча взгляд, чтобы не смущать Эмили и дать себе время свыкнуться с её внешностью.
— Белла, я привыкла, что люди стараются делать вид, что со мной всё в порядке, — вдруг дружелюбно начала она. – Можешь расслабиться, я всё понимаю, я видела себя в зеркало.
Она вдруг рассмеялась, а я почувствовала себя жалкой. Эта девушка настолько была сильна духом, что могла смеяться над собой, над своим несчастьем. Я вновь испытала к ней глубокое чувство уважения и даже зависти. Мне такая сила характера не грозила, я свои фотографии-то боюсь людям показать, не то, что изуродованное лицо.
— А Джейк мне про тебя до сегодняшнего дня ничего не рассказывал, — пролепетала я, всё ещё привыкая к образу Эмили.
— Ну и правильно, зачем тебе знать о депрессивной женщине, рисующей всякую ерунду и постоянно витающую в своих мыслях, — продолжала улыбаться Эмили. – Но раз он всё-таки решился рассказать, значит на то есть причина?
— Есть, Эм, — серьёзно ответил Блэк. – Нам нужен твой независимый взгляд со сторону и оценка эксперта.
— Ого, — воскликнула девушка. – Тут всё серьёзно!
Я покраснела и готова была Джейкоба прибить сию секунду за то, что заставил меня подписаться на эту авантюру. Я бросила взгляд на треножный мольберт и восхитилась красотой картины, изображённой на холсте. Это не был пейзаж и не изображение вечернего океана, вид на который так красиво открывался со скалы, на картине был изображена красивая девушка, одетая в лёгкое развевающееся на ветру голубое платье, держащая маленькую серую птицу на вытянутых руках. Лицо её выражало любовь к объекту, находящемуся в её ладонях. Птица же не торопилась взлетать, она будто бы размышляла, стоит ли ей покидать тепло и уют ладоней девушки и отправляться в незнакомые дали в поисках своей судьбы.
После увиденного мне снова расхотелось показывать свои работы, которые на фоне картины Эмили казались жалкими и бездарными.
— Идея Джейкобу принадлежит, — процедила я, метая в Блэка молнии.
— Да, это моя идея показать тебе фотографии Беллы, которые показались мне интересными, хотя их хозяйка считает иначе, — Джейкоб вернул мне колкий взгляд и протянул альбом Эмили.
Девушка с заинтересованным выражением лица принялась листать страницы моего творения, а я ощущала нарастающее волнение в предвкушении вердикта. Теперь, когда я видела работу Эмили, её мнение значило для меня многое. Я внутренне сжалась, когда её левая бровь приподнялась вверх, выражая удивление.
— Вполне приличные работы, — проговорила она, заглядывая мне в глаза. – Ты вполне умело пользуешься контровым освещением там, где как раз необходимо. Если кое-где добавить выдержку, было бы намного эффектней. Могу с уверенностью сказать, что ты интуитивно чувствуешь, когда нужно сделать кадр, чтобы не вышло недоэкспонирование изображения. Во многих работах явно прослеживается мысль, которую ты пытаешься передать и у тебя это удачно получается. Мой вердикт – больше практики, изучение матчасти и тонкостей фотографирования, и твоим фотографиям цены не будет.
С этими словами она захлопнула альбом и передала его мне, наблюдая за моей реакцией. Вот так просто, сухо и по существу. Я же не могла никак вникнуть в смысл только что сказанных Эмили слов.
— Ты меня похвалила? – наконец выдавила я. – Ты действительно считаешь, что эти фотографии небезнадёжны?
— Да, если хочешь, я помогу тебе разобраться во всех тонкостях искусства фотографирования.
— Было бы неплохо, — застенчиво улыбнулась я. – Спасибо. Хоть это и моё хобби, но я бы хотела совершенствовать навыки.
— Это правильно, — поддакнул Джейкоб. – Я же говорил, что у тебя талант!
— И оказался прав, — проговорила Эмили. – Приезжай в резервацию в следующую субботу, походим по пляжу, поучимся правильно использовать тройную выдержку.
— Спасибо, обязательно приеду! – воодушевлённо выпалила я.
— Спасибо, Эм, — Джейкоб снова обнял Эмили. – Нам пора. Отличная картина! – парень указал рукой на мольберт.
— Угу, — проворчала Янг, и я услышала в её ответе недовольство собственным творением, которое лично мне казалось идеальным.
Блэк снова взял Ренесми на руки, и мы направились обратно в резервацию. На душе у меня было легко и радостно. Джейкоб снова оказался прав, иногда полезно услышать объективное мнение. Теперь у меня появилась возможность совершенствовать технику под руководством более опытного человека, к тому же Эмили мне очень понравилась и я была рада знакомству с ней. Вечером, нужно будет извиниться перед Джейком за свою упёртость. Придётся сильно постараться, чтобы загладить свою вину перед ним.
========== Глава 24 ==========
С той самой навязанной мне Джейкобом встречи с Эмили на берегу океана я стала проводить в её обществе много времени, и, надо признать, это приносило свои плоды. Эмили оказалась строгим, но опытным учителем, который быстро натаскал меня в не таком уж простом деле, как фотографирование. Помимо практики Эмили надавала мне кучу литературы, посвященной искусству фотографии. Надо ли говорить, что я всего за несколько недель открыла для себя столько нового, что сама не могла поверить, как без этих знаний у меня вообще выходили сносные работы, похоже, на одной только интуиции и чутье. Теперь на моём компьютере постоянно были открыты посвященные фотографированию сайты, где я продолжала черпать информацию и следить за работами других фотографов-любителей.
Эмили нравилась мне своей прямолинейностью, суровостью и жёсткостью. Она имела стойкое мировоззрение и иногда этим пугала меня. Я поражалась, как легко она делила мир на чёрное и белое, не оставляя в нём места для серых оттенков. Эта её особенность говорила лишь о том, что характер её был настолько закалён и чёрств, что она не могла принимать полутона, не считая их хоть сколько-нибудь значимыми. Не скажу, что я разделяла её точку зрения во всем, но я многому у неё научилась. Эмили не была жестокой, но она была строгой по отношению к себе и эту строгость переносила на окружающих её людей, требуя от них того же.
Было необычно наблюдать, как всё же менялась Эмили в присутствии Сэма. От этой пары словно исходило сияние, настолько влюблёнными они мне казались. Порой мне даже становилось неловко в их присутствии, когда они, не замечая никого вокруг, могли погрузиться в свои ощущения и смотреть друг на друга таким взглядом, будто бы всё, что держит каждого из них на этой земле, – это они сами, и ничего больше не имеет значения. Видя их отношения, я невольно задумывалась, испытываю ли я хотя бы толику тех чувств, которыми живут Эмили и Сэм к Джейкобу? Я могла бы с уверенностью сказать, что люблю Джейкоба, его невозможно не любить, особенно после всего того, что он для меня сделал, но иногда мне казалось, что моя любовь к нему гораздо слабее, чем его ко мне. Но потом мы оставались наедине, и все мои сомнения испарялись, потому что неимоверное тепло разливалось по моему сердцу в присутствии Блэка, он, словно весеннее солнце, грел мою душу и приносил в мою жизнь такие необходимые положительные яркие эмоции. Я знала наверняка, что без него не буду счастлива.