Праздник закончился, и миссис Крейл подошла ко мне, чтобы поблагодарить и вручить плату. Я не взяла деньги сразу, сказав, что для начала нужно проверить качество снимков и в случае, если они ей понравятся, я приму оплату.
Придя домой в тот вечер, я первым делом скинула все снимки на компьютер и пересмотрела их с трясущимися руками и колотящимся в бешеном ритме сердцем. Надо признать, что фотографировать людей, а тем более детей, намного сложнее, чем статичные объекты природы. Но к своему удивлению, я убедилась, что первый блин у меня вышел совсем не комом. Большинство фотографий были качественными и содержательными, что не могло меня не радовать. Я отослала некоторые из них по почте своему новому приятелю из Сиэтла и окончательно уверилась в себе, когда он одобрил мои работы.
На следующий день я принесла снимки миссис Крейл, и она, с горящими глазами, пересмотрела их и, удовлетворённая на все сто процентов, как мне показалось, вручила мне скромную оплату, крепко пожав мою руку.
Надо ли говорить, что новость о том, что дочь шефа полиции Изабелла Свон теперь работает фотографом, разлетелась по Форксу со скоростью ветра. Мне постоянно звонили люди и приглашали на свои торжества в качестве фотографа, предлагая вполне приличную по меркам Форкса плату. Я соглашалась, радуясь возможности извлечь выгоду из своего любимого занятия, и отрабатывала по полной программе. Я и сама видела, как с каждым разом у меня получается всё лучше и лучше. И когда я окончательно убедилась, что могу хорошо фотографировать торжества, я даже согласилась увековечить своим фотоаппаратом одну свадьбу, хотя поначалу отказывалась от таких важных мероприятий, боясь не запечатлеть то, что необходимо или сделать это не так, как нужно. Я понимала, что свадьба – это один из важнейших торжеств в жизни и что память о ней будет храниться в семейных альбомах очень долго, что эти фотографии должны быть идеальными, потому что их будут показывать детям и даже внукам.
Дела с заработком шли в гору, и я вскоре попросила Сета, который хорошо разбирался в АйТи-технологиях, создать для меня собственный сайт, где я могла бы разместить свои работы в качестве рекламы и сообщить всем желающим контактные данные. Джейкоб одобрял мои действия и радовался моим успехам настолько, что даже сделал мне сюрприз, заказав в типографии визитки с моим именем, в которых был указан не только номер телефона, но и адрес моего нового личного сайта.
Я освоила несколько программ по редактированию снимков, и Сет мне в этом помогал. Теперь я могла не просто делать хорошие фотографии, но и править их в случае необходимости или добавлять специальные эффекты.
Что греха таить, я гордилась собой, когда люди благодарили меня за чудесные фотографии, когда я читала хвалебные отзывы на своём сайте о моих работах, когда регулярно получала заказы на фото. Каждый раз я ощущала неимоверный душевный подъём, беря в руки свой любимый фотоаппарат и направляя свой автомобиль в сторону очередного торжества, которое мне предстояло фотографировать. Однако это вовсе не означало, что я теперь фотографировала только за деньги. Я всё также продолжала регулярно видеться с Эмили и проводить много времени на природе в поисках интересных мест и красивых объектов.
Самые удачные фотографии и портреты я размещала на своём сайте в качестве рекламы, и это хорошо работало. Вскоре ко мне стали обращаться не только жители Форкса, но и Порт-Анжелеса. В середине марта я вдруг обнаружила, что мой график расписан на месяц вперёд и был достаточно плотным – по субботам планировались свадьбы, а в середине недели – дни рождения, крестины и прочие праздники, такие как, например, выписка из роддома. У меня даже было несколько заказов на портретные снимки и один заказ на серию снимков беременной девушки, которая желала создать специальный памятный альбом под названием «В ожидании чуда». Признаться, я и понятия не имела, сколько свадеб и прочих торжеств случается в Форксе, пока меня не начали приглашать на большинство из них.
Моё хобби теперь приносило мне неплохой доход и занимало всё моё время, свободное от корпения над учебниками и воспитания Ренесми. Если я не выезжала на место торжества, то непременно сидела за компьютером, редактируя уже сделанные снимки. О работе в кафе теперь не было и речи, хотя миссис Паркинсон уже зазывала меня в преддверии открытия нового сезона. И хотя я скучала по своей работе официанткой, променять на неё любимое и куда более доходное занятие я не собиралась, и миссис Паркинсон дружелюбно приняла мой отказ, зная о моём теперешнем увлечении.
Пока я накапливала базу своих работ, Эмили продолжала производить на свет потрясающие картины. Всякий раз, когда я имела возможность любоваться ими, я чувствовала, что Эмили вложила в них свою душу, настолько живыми и проникновенными были её работы. Однажды я не выдержала и спросила у неё, почему она не хочет выставить их на всеобщее обозрение, и она ответила, что никогда об этом не думала, что рисует в своё удовольствие, а не для того, чтобы кто-то обсуждал её работы. Честно, я удивилась такой её реакции, мне всегда казалось, что кто-кто, но Эмили-то уж не будет комплексовать по поводу нелестного мнения посторонних людей о её картинах. Мне-то они казались великолепными, и я пыталась убедить в этом Янг, но она только отмахивалась от моих хвалебных од.
С каждым днём картин становилось всё больше, и места в её доме уже не хватало, чтобы разместить все работы. Эмили сокрушалась над тем, что придётся часть холстов оттащить в кладовую для хранения. Мне эта мысль казалась кощунственной, как можно закрыть в тёмном чулане столь прекрасные творения, и я в очередной раз предложила Эмили вариант с выставкой, на которой могут найтись и покупатели картин. Я видела, как колеблется Янг, разрываясь между нежеланием выставляться напоказ, открыв свою душу, и желанием пристроить свои работы в хорошие руки. В конце концов она согласилась, уж очень не хотелось ей, чтобы её картины пылились на полу кладовой.
Я, как неплохой знаток истории искусств, в силу того, что это было моей специальностью, предложила заняться поиском галереи, в которую смогут принять работы и устроить выставку. Мне пришлось обзвонить кучу галерей в Сиэтле, но все они отказались по причине занятости. Я уже почти отчаялась найти что-то подходящее, когда обмолвилась о своих заботах моему новому знакомому из Сиэтла по фотографии Тому и он предложил свою помощь, сообщив, что у него есть знакомая хозяйка небольшой галереи, где он сам время от времени выставляет свои фотографии. Он попросил выслать ему фото некоторых картин Эмили, и я с радостью это сделала. Тому понравились творения Янг, и я была ему безмерно благодарна, когда он уговорил свою знакомую выделить для выставки картин Эмили целую неделю в конце мая.
Эмили не была от этой идеи в таком большом восторге, в котором пребывала я, но тем не менее согласилась съездить со мной в Сиэтл, чтобы познакомиться с Томом и хозяйкой галереи. Я и сама впервые увидела Тома, который оказался вполне симпатичным коренастым молодым человеком среднего роста, лет тридцати, со светлыми длинными прямыми волосами, уложенными в конский хвост на затылке и карими пронзительными глазами. Взгляд его, впрочем, очень часто становился отсутствующим, и я понимала, что в такие моменты он, как все творческие люди, витает в облаках, размышляя о чём-то своём.
Хозяйкой галереи оказалась пожилая женщина лет пятидесяти по имени Сара, очень высокая и худощавая с каштановым каре и большими, подчёркнутыми чёрными густыми стрелками глазами и широким ртом, обведённым красной помадой. На первый взгляд она показалась мне очень строгой женщиной, но позже, кода мы познакомились поближе, я поняла, что Сара обладает отменным вкусом и отличным чувством юмора. Они с Томом только и делали, что поддевали друг друга, как это обычно делают старые знакомые, и веселились собственным шуткам.