Сейчас я мог винить во всём только Таню, я не мог найти в себе силы, чтобы увидеть и свою собственную вину. Меня как будто ударили ножом в спину, и нож этот принадлежал далеко не прохожему или бандиту, он принадлежал человеку, с которым я делил быт, жизнь, деньги, удовольствие. Хотя, вряд ли Таня получала какое-то удовольствие, скорее я ей был противен.
Я прислушался к себе и понял одну простую истину – я абсолютно точно не страдал из-за того, что понял, кто такая Таня и что потерял ту связь с ней, которая казалась мне важной когда-то. Безусловно, я ощущал непомерное разочарование, но не в ней и не в её ко мне отношении, а скорее в себе. Я был настолько увлечён телесными наслаждениями, что наплевал на свою интуицию, заставляя её молчать и не высовывать носа. Где-то в подсознании я видел, я чувствовал, что Денали не так проста, как казалась. Она никогда не скрывала свою любовь к деньгам, не притворялась, что любит меня и что привязана, но я предпочёл задвинуть подобные мысли подальше и продолжать наслаждаться той жизнью, которую сам выбрал. Мои страдания были теперь связаны с потерей далеко не Тани, только теперь я по-настоящему ощутил всю горечь потери, произошедшей больше года назад. Сейчас, когда уже ничего не осталось положительного в моём настоящем, когда мне уже не за что было цепляться, чтобы не окунуться в океан безнадёги, меня снесло в этот океан мощным течением. Единственное, что заставляло меня оставаться на плаву – это тлеющий огонёк надежды, что я всё ещё нужен своей дочери.
Хотелось курить. Вместо этого я попросил бокал вина у стюардессы, который осушил одним глотком. Эта пагубная привычка к дозе никотина завладела мной после развода, раньше я никогда и не подумал бы, что начну курить.
Надо признать, что ненавидеть самого себя трудно, неимоверно трудно и не нужно. Проще обвинить другого человека во всех своих бедах. Но ведь если посмотреть правде в глаза, набраться смелости и заглянуть, то окажется, что я сам разрушил свою жизнь. Таня не тянула меня за пояс верности, она лишь появилась в моём офисе и слегка покрутила задом, всё остальное я сделал сам. Сам поддался влечению, забыв отшлёпать себя по рукам и сказать самому себе: «Я женат и счастлив в браке». Впервые в жизни я увидел в посторонней женщине красивую женщину, позволил себе захотеть её и теперь пожинаю плоды этой слабости. Умом я понимал, что собственными руками всё разрушил, что должен обвинять только себя, но эмоции прорывались сквозь серое вещество в моей черепной коробке, и я чувствовал, что мне необходимо кого-то винить, кого-то ненавидеть, иначе можно сойти с ума.
Мне не хотелось жалеть себя, я мог только злиться на себя и на Таню. На себя за то, что был таким непроходимым тупицей, на Таню за то, что та использовала меня.
Спустя несколько часов подобных тягучих мыслей я понял, что жалеть о том, что сделано, не стоит, уже ничего не исправишь и это удел слабаков и тряпок - ныть и жаловаться на жизнь. Мы сами вершим свои судьбы, и я выбрал неправильно, когда пришло время выбирать, но это был мой выбор, никто не толкал меня в эту пропасть саморазложения, которая теперь превратилась в пропасть боли и отчаяния. Я сам шагнул в неё, посчитав, что меня там ждёт счастье, а счастье никуда и не уходило, оно всегда было со мной в нашем с Беллой доме. Тогда я не мог разглядеть его и упустил, позволил утечь ему сквозь пальцы. Теперь мне было с чем сравнить, я понимал, что был безмерно счастлив со своей семьёй, любимой работой, хоть и было слишком поздно это понимать. Утешало лишь одно – я ещё могу сохранить свою фирму и репутацию, нужно только найти выход. Возможно, ещё не всё окончательно потеряно для меня в этой жизни, возможно, я ещё смогу оправиться от этого удара судьбы. Я ощущал, что тот стальной стержень внутри меня всё ещё существует, хоть и слегка надломлен посередине.
Думать о том, что ждёт меня, если я не смогу справиться с эмоциями и выдам свою осведомлённость, не хотелось. От подобных мыслей горло сводило спазмом. Я хотел верить, что смогу справиться с этим, что найду выход из создавшейся ситуации, я должен это сделать, иначе я не Эдвард Каллен, привыкший добиваться своей цели. Нужно вернуть деньги, закончить строительство, а потом уже позволить себе подумать о мести, если на это останутся силы.
Решив так, я немного успокоился. Бессонные ночи дали о себе знать, и остаток полёта я провёл в забытье и проснулся уже тогда, когда объявляли посадку. Приехав в нашу съёмную квартиру, я не застал там Таню, и это было небольшим облегчением. Я не знал, как сдерживать свою злость, потому что она меня разрывала на части, но мысль о том, что я могу загубить самого себя, остужала мой гнев, возвращая самоконтроль над эмоциями. Чтобы отвлечься, я засел за свой ноутбук, на который я заблаговременно установил пароль, и принялся за работу. Я понимал, чем быстрее мы найдём выход, тем быстрее я смогу вышвырнуть Денали из дома.
Несколько часов спустя послышался скрежет дверного замка, и моё сердце зашлось галопом, поднимая во мне все отрицательные эмоции. Для аутотренинга я вновь подумал о том, что сам во всём виноват, и от этого стало ещё хуже. Я продолжал сидеть в кресле гостиной с ноутбуком на коленях и делать вид, что погружён в работу с головой и не замечаю её.
Таня, завидев меня, стремглав бросилась ко мне и тут же залезла мне на колени, уверенным движением откладывая компьютер в сторону, а я из последних сил выдавливал из себя улыбку, помня только о том, что шестьдесят миллионов висят в воздухе и их необходимо вернуть. Таня уже вовсю расстёгивала мою рубашку, покрывая моё тело поцелуями, спускаясь ниже, а я не мог даже прикоснуться к ней, понимая, что меня стошнит. Она медленно сползла на пол и устроилась между моих коленей, продолжая мурлыкать и поглаживать внутреннюю сторону моих бёдер. В ту секунду я только и мечтал о том, чтобы ногой отпихнуть её от себя, но я должен был быть убедительным, хотя трудно было заставить своё тело реагировать на её омерзительные ласки. Я мог только сидеть неподвижно, закрыть глаза и представить на её месте кого-то другого и у меня почти получилось, если бы Таня не подала своего противного голоса, положив свою ладонь в область моего паха:
— Похоже, ты не очень рад меня видеть?
— Извини, детка, я устал. Двенадцатичасовой перелёт всё-таки, — выдавил я, стараясь не смотреть в её лицо.
— Оу, — выдала она, поднимаясь с колен. – Я соскучилась, — неожиданно пролепетала Таня, вновь усаживаясь мне на колени и поглаживая меня по щеке. – Как Ренесми, выздоровела?
Охренеть! Меня как будто током шибанули от этого вопроса так сильно, что я даже взглянул в её лицо. Это было совсем не похоже на Таню. Она никогда не спрашивала о Ренесми, для неё она будто бы вообще никогда не существовала. А тут вдруг такой интерес.
— Ей уже лучше, — ответил я, изо всех сил стараясь придать голосу беспокойство, завуалировав тем самым подозрительность.
— Это хорошо, — Таня продолжала сидеть у меня на коленях, поглаживая мою грудь. – Ты скучал по мне?
Сегодня явно день сюрпризов, непонятных, неожиданных и крайне подозрительных. Я бы обрадовался всем этим вопросам, будь они сказаны несколько недель назад, но теперь они меня повергали в шок. Таня зачем-то проявляла ко мне тёплые чувства или хотела, чтобы я поверил в то, что она проявляет тёплые чувства, и меня это настораживало ещё сильнее. Я не мог понять, с чего все эти перемены.