— Ох нет, лапочка, я разве разрешал тебе себя трогать? — едва ли не проурчал Темный над ухом касаясь его языком, обводя контуры уха.
Там, внутри она была обжигающе горячей и влажной, что это сводило с ума Киллиана. И пират снова принялся доводить ее до изнеможения своими действиями, большим пальцем лаская клитор, изнутри поглаживая пальцами и упиваясь стонами. Джонс почувствовал, как мышцы влагалища сжались вокруг его пальцев. Он прекратил и остановился, тем самым решив немного наказать Эмму за все последние слова и деяния. Мужчина проделал так несколько раз, несмотря на то, что Свон уже царапала его шею, ногтями впиваясь в кожу.
В голове уже не осталось почти никаких мыслей, кроме одной, чтобы скорее кончить, сколько раз Эмма уже подходила к краю, в надежде сорваться. Но каждый раз, Крюк не давал ей этого сделать. Сколько вообще прошло времени? Ей показалось, что целая вечность! Все внимание было сосредоточено на пальцах, которые так бесцеремонно вторгались в нее, то поглаживали упругие груди, то давали попробовать какая она на вкус.
Эмму трясло, ноги дрожали, колени подгибались, по телу разлилась слабость от перевозбуждения и неудовлетворения. Она одной рукой держалась за шею Киллиана, лишь бы не упасть, а другой разминала грудь. Свон захныкала, когда он снова не дал ей получить разрядку, а потом начал тереть чувствительную точку на передней стенке влагалища. Она вскрикнула от переполнявших ее эмоций и похоти. Сердце стучало в ушах и, казалось, сейчас выпрыгнет.
— Киллиан, пожалуйста, — попросила Эмма не в силах больше терпеть такие издевательства…
— Что такое, лапочка? Ты хотела что-то сказать? — язвительно усмехнулся Крюк, чувствуя, как Эмма неосознанно трётся о член, доставляя ему удовольствие, — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, показал от чего ты отказывалась все это время? — хрипло промурлыкал он обжигающим шепотом. — А знаешь, чего я хочу? Видеть тебя связной и покорной, готовой принимать все, что я с тобой сделаю… Давай же помоги себе, дорогая…
Эмма начала пальцами стимулировать клитор, тогда как он вовсю двигался в ней пальцами. А его хриплый голос наконец-то едва не отправил ее за грань. Она была так близко, что мышцы выкручивало от невозможности больше терпеть.
— Я передумал, — беззаботно отмахнулся Киллиан, невинно улыбнулся и резко вынул пальцы и оттолкнул руку Свон, не давая пошевелиться. Он удерживал ее до тех пор, пока Эмма немного не успокоилась и недовольно не застонала. Крюк почувствовал легкий, магический тычок между лопатками. Это заставило его шумно вздохнуть. — Какая непослушная девочка. Потерпи ещё немного, я так долго ждал этого…
Джонс подтолкнул Эмму к стулу. Она схватилась за его спинку руками. Свон широко развела ноги, и у Киллиана едва не закружилась голова от увиденного, и он гулко сглотнул.
— Я убью, тебя, если ты будешь медлить, — прошипела разъяренной кошкой Свон, судорожно сжимая перекладины стула. Джонс гладил спину Эммы рукой, вдруг шлепнул по ягодице и сжал так, что остались следы.
— Жаль, что нет плетки... Или ты предпочитаешь хлыст, или стек? Может, наколдуешь, дорогая, раз уж меня ты магии лишила, — хитро улыбаясь, бархатно шептал Киллиан. — Представляешь, какие ощущения ты получишь, уверен, тебе понравится, — он поцеловал ее спину, поймай тихий вздох Свон. — Ты бы умоляла меня не останавливаться.
— Пошел к черту, — процедила Темная, при помощи магии прошлась по его шее, а после принялась дразнить его соски, доставляя им изощренное удовлетворение. У нее было время поупражняться в волшебстве… Свон тут же получила еще один шлепок по ягодицам, а за ними последовали еще более сильные, болезненные шлепки. Рожденные внутри незнакомые чувства возбуждали еще больше. Кожа Эммы стала чувствительнее, а все из-за того, что делал с ней этот изверг! Она прогнулась сильнее, почти не в состоянии контролировать свое тело. Единственное, что Свон могла сейчас сделать, так это только не отпускать собственную магию.
Крюк, как зачарованный, смотрел на свою Свон: как она выгибается, словно кошка, и как подпрыгивают груди в такт его ударам. На коже остались красные следы, и почувствовал — его член дернулся и затвердел еще больше. Он провел рукой по нему, чувствуя, что по телу проходит горячая волна.