Ей казалось, что не хватает воздуха, а перед глазами словно плыл туман, когда Крюк начал ласкать ее грудь губами. Он прошёлся языком по соску и слегка прикусил зубами, а другой разминал пальцами. Стоны Свон были просто музыкой и усладой для ушей Киллиана и уж точно утешали его черную душу. Он даже отметил, что тьма добавляет особой остроты, расширяя диапазон восприятия. Особенно после внезапной вспышке ревности и желания сбежать.
Эмма же исследовала его шею и плечи, найдя самую чувствительную зону и дразня его. Темная стиснула бедра, пытаясь унять неистовое возбуждение, однако помогало как-то не очень — лишь заставило хотеть этого мужчину еще больше.
Когда Эмма затевала эту игру, то не думала, что все зайдет так далеко. Она только хотела немного подразнить Крюка в свое удовольствие на потеху своему черствому сердцу и заставить ответьте его за все те обидные слова, но вышло совсем иначе. Однако Свон была совсем не против резко сменившийся планов, ведь ей так хорошо… Особенно, когда рука Джонса сползает все ниже постепенно, поглаживая живот, обводя пупок, а сам он снова целует ее в шею, оставляя следы на нежной коже и без того уже усыпанной ними. Но в эти игры можно играть и вдвоем....
Эмма в отместку дразнила, его водя ногтями по прессу, и отстранившись, ровно, на сколько хватало силы воли, начала расстегивать ремень дрожащими пальцами. Дыхание так участилось, что не хватало воздуха, а внизу теплился жар, сводя обоих с ума слишком сильно для таких созданий как они. Сейчас, Свон и Киллиан балансировали на опасной грани, чтобы не вновь не проваливаться в пучину безумия. Но в этом была для них своя прелесть, которую оба признавать не хотели.
Джонс остановился и резко отстранился. Он встал и увлек за собой. После чего они окончательно снять одежду, бросая ее на пол.
— Играешь с огнём, — пират хищно ухмыльнулся, рассматривая возбужденную возлюбленную. Такой не её ещё не видел, и ему нравилось то, что предстало его взору. Особенно, когда Эмма сняла с себя штаны вместе с бельем. Вид сзади заставил Киллиана подавиться воздухом. Он залюбовался подтянутыми ягодицами и стройными ногами. Джонс был уверен, что Свон издевается над ним. — Чертовка! — просипел он севшим голосом, тоже избавляясь от одежды.
Эмма же, пока все мысли не разбежались, взмахом руки поставила барьер, чтобы никто посторонний не мог войти. Она не питала иллюзий, что их надолго оставят в покое. Ибо это же герои, и они будут думать, что Свон замыслила какой-то коварный план. Почему они считают, что она способна только на пакости?!
— Не думай о них, — прошептал на ухо Киллиан, подходя сзади и прижимая левой рукой к своему телу, заставив отвлечься от неприятных мыслей. Для него не было секретом мнение жителей о Темной. Крюк многого наслушался, пока не обнаружилось — он такой же, как и она.
Для Джонса Эмма была идеальна, пусть и с почти белыми волосами. Стройная и гибкая Свон приникала к нему спиной и ягодицам, явно ощущала его возбуждение. И осознание — это из-за нее! — заставляло окончательно терять самообладание и без того взбудораженную женщину. Левой рукой Киллиан удерживал ее за талию, а правой скользнул между ног, заставляя шире развести их и дать больше доступа для его пальцев, которые нагло исследовали складки, иногда задевая клитор. Джонс улыбнулся своей дьявольской улыбкой. Как бы ему не хотелось закончить все сейчас, но он предпочел не спешить. Прелюдия доставляла ему не меньше удовольствия, чем сам процесс. Теперь была очередь Киллиана отыграться, заставить просить Эмму о продолжении. Сейчас Крюк ощущал жгучее желание подавить эту сучку, заставить подчиниться, однако стоило быть осторожным: зачем ему сломанная кукла? Эти мысли... не Джонса, точнее не его настоящего, а того безымянного Тёмного, решившегося на такую месть! И ему не нравилось то, что роилось в голове, та черная ревность, что расцвела в сердце, стоило лишь вспомнить: пират не первый возлюбленный Эммы. Свон откинула голову на плечо пирата, позволяя ему удерживать ее на весу. Ее спину щекотали густые волосы на груди Киллиана, а в ягодицы упирался напряженный член. Пальцы кружили по разгоряченной плоти, мучая и заставляя хотеть куда большого. Эмма застонала, когда сразу два пальца наконец-то проникли в нее и облегчили и без того томительное желание, там где давно никого не было, но двигались они чертовски медленно, так приятно. Но ей этого мало, чертовски мало, чтобы получить разрядку. Свон закинула руку назад, обнимая его же шею и притягивая ещё ближе, чем вызвала довольный смех Джонса, другой рукой скользнула вниз. Но только стоило коснуться клитора, как ее руку тут же отбросили!