Как «Сирена».
Ари пила пряное какао и внимательно слушала. Чувство сытости и тепла заставляло ее ощущать себя невероятно уютно. Впрочем, как и всем, кто тут собрался. Голодным не остался никто. Рагу с кроликом, печеная форель, жареная утка, а особенно тот кабан на вертеле насытили каждого. Так же радовало то, что все было бесплатно. Если ты часть Донума, то он позаботится о тебе.
Но стоило одному барду тронуть свою лютню, как его подхватили другие. И он довольно улыбнулся, начав шептать.
Тогда Ари не понимала, что он говорит, сейчас же осознала, что это было заклинание.
- Ла восем вирди фимус ликсенте эт фикти сант!
Огонь вспыхнул еще ярче, заворчал, заскулил раненым зверем, ринулся к звездам, опал, зашипел, но смирился, будто старый пес завилял хвостом, окрасив свое пламя колдовским зеленым. Замигали и тут же потухли все фонари, лампы и свечи, чтобы снова загореться, но тем же цветом, что и костер. Они его поддержали, и бард перебрал струны, словно подбирая нужный мотив. Но он был давно известен. Он впускал холод в сердца, и заставлял людей жаться друг к другу, ища спасения в ближнем.
- В нем совсем не осталось тепла, - прошептал бард, но каждый его услышал.
- Дует тот самый ветер, - подхватил другой.
- Слышите? Слышите?! - выкрикнул кто-то из толпы.
- Они уже близко, - согласился бард. - Я слышу их голоса. Я чувствую их дыхание на своей коже. Еще один вдох. Молю! Еще один вдох. Мне больше не надо. Прошу, дай встретить этот рассвет. Дай услышать пение птиц. Я не знал другой жизни. Это моя судьба. Я все понял. Но только прошу. Еще пара строк. Я так и не увидел сына. Большой уже? Хочет быть, как я? Избавь его боже от кары такой. Я не достоин, но все же... Прошу, ведь он еще молод! Он так молод... Не знал он ни вкуса жизни, ни крови. Не чувствовал запаха свободы, что ветер несет по волнам, не знал и томлений телесных, что нес запах духов тех, женских. Не знал каково это... А я? Я молчу. Вкушал я и яства и женщин, и горький томительный плен. Вино молодое и руки кудесниц. И горькую чашу и плеть! Избавь его боже, молю я. Дай дом и уют, а не бег. Пусть будет с любимой, пусть будет на суше. Молю, пусть растит он детей, а не смотрит на фото. Пусть крепко целует любимую и нежно обнимет он мать. За меня. О, как хочу я стиснуть в объятиях ту единственную, что все еще ждет. Я не достойный ей муж и ужасный отец. Прости меня милая. Мы не встретимся вновь. Позволь же мне, боже, еще один вдох. Здесь до рассвета недолго. Здесь всего пара строк.
- Все пусто, все тленно, - проговорила девушка по другую сторону костра. - Не тех молил ты богов. Что крики твои и что шепот? Не слышит никто. Только я. А я... Я бессильна. Не в силах дарить я такую роскошь, как жизнь. Бесчувственен был, убивал без разбору. Все воля твоего капитана? А что же твоя? Зачем ты покинул свой дом? Не нравилась пища? Постель не мягка? А может уста той, что ждала, не сладки? Все пусто. Ты сам сделал выбор. И сам хлебнул, да выпил всю чашу до самого дна. Не вкусно? Кто спорит? Бродяги, но только не я.
- Молю тебя боже. Еще только вдох. Рассвет уже скоро. Всего пара строк! Мой сын и любимая, я так скучал. И образ ваш светлый я в сердце хранил. В минуту отчаяния и в радости миг. Я ждал. Я хотел. И к вам я все плыл. С богатством, проклятом злате ушлых бродяг и несчастных, кто нам не смог дать отпор. Сирена способна напасть и убить. Вот только те сети... Тот капкан! Мы попались. Моя родная, ты больше не жди. Я не приду. Пойду вместе со златом на самое дно. Молю тебя, милая. Найди ты того, кто достоин твоей безграничной любви.
- Все молишь? Пиши. Но смысл? О ней ли ты думал, совершая грабеж? И сын ли был пред твоими очами, когда убивал ты тех, кто так же молил? У них были семьи, у них была жизнь. А ты? Все пустое. Никчемный бродяга, ты сам отказался от жизни. И не о сыне ты думал, выпивая в тавернах и кидаясь в объятия дев чужеземных. Не о доме ты думал и не о семье, а лишь о себе. Ты демон! Ты дьявол в человеческой шкуре! Так кого же ты молишь, если сам все отверг?
- Прошу тебя, сына, не повторяй моей горькой судьбы. Не ведись на чарующий голос, на дивную песнь морских волн. Увидишь ты манту - беги. Этот черт лишь для пиратов хорош. Не заходи в кабаки, не бери в руки саблю и ствол. Не повторяй за отцом. Хорошего я не свершил. Я приносил только боль. Тем, кого я любил, тем, кого я не знал. Мои руки в крови! Мои мысли темны. Но люблю. Я все же люблю. Потому и прошу...
- Какие здесь просьбы? Какие слова? Он не услышит. Она не поймет. То подвенечное платье пылится в шкафу. Давно бы пара его сжечь. Забыть все надежды и горячую речь. Ей нужно черное платье, пойми. Она стала вдовой. Ты все еще жив. Да, и я не об этом. Для нее ты погиб ровно в тот день, когда ты сбежал. Сирена, сирена.... Сирена! Она забрала твою душу. Она же и была тебе женой и любовницей. Этот корабль, а не та, что так верно ждала. Чарующий голос, очаровательный вид. Лишь горечь. То был вересковый мед. Сгубил ты себя. Похоронил и ее. Все чувства, все мысли, все ваши мечты. Румяные щеки, большие глаза... И косы, те косы не забыть никогда.