Нокс не мог расслабиться, зная, что это еще не конец.
— Что насчет твоего демона?
— Хочет врезать тебе. И я имею в виду, очень сильно.
Он так и думал.
— Мой демон хочет прижать тебя к себе, чтобы ты почувствовала себя лучше.
Хорошо, это немного смягчило ее демона.
Он поцеловал ее горло.
— Раньше мы никогда так сильно не ссорились. Это должно было случиться в какой-то момент. Мы с этим разобрались теперь и должны идти дальше. Когда я накосячу, я признаю это. Попрошу прощения. Если тебе нужно пространство, чтобы справиться со злостью, хорошо. Нелегко будет тебе дать его, но я дам. В свою очередь, ты не уходишь в гневе. И не станешь спать где-то, только со мной, на своем месте.
— Я думаю у тебя не то положение, чтобы разговаривать со мной в таком приказном тоне.
Его губы скривились на ее надменный вид.
— Чтобы ты чувствовала, если бы я ушел от тебя, детка? Чтобы ты чувствовала, если бы пришла ко мне, надеясь все выяснить, и увидела бы, что меня нет?
Скотина. Она тяжело вздохнула.
— В следующий раз я не уйду, — согласилась она. — Я не говорю, что не уйду, чтобы остыть, но я не оставлю тебя.
Он удовлетворенно кивнул.
— Вот это моя девочка.
— Можешь теперь освободить мои руки? — Коварная ухмылка заставила Харпер напрячься. — Что?
Он провел рукой по белой футболке, в которой она была. Она пахла Харпер.
— Твоя старая футболка?
Харпер кивнула.
— Джолин сохранила ее.
Нокс, что-то пробормотал ей в шею, когда схватил за подол.
— Подожди минутку Торн…
— Ее нужно снять. Я хочу прикоснуться к тебе и вкусить каждый дюйм твоего тела.
— Я все еще зла на тебя. — Совсем чуточку.
— Знаю. — Он потерся носом об нее. — Но ты злишься лишь из принципа.
Черт его возьми, если он не прав.
— Отпусти это, — прошептал он во впадинку за ушком. — Понимаю, что сделал тебе больно. Знаю, что напортачил. Но я собираюсь все исправить.
— Да что ты? — сказала она, когда он поднял ее футболку. Он освободил ее руки, только для того, чтобы стянуть футболку, а потом сжал запястья Харпер над головой еще сильнее.
— Эй, нет… — Она оборвала себя на слове, когда он встал с кровати и снял свою рубашку, обнажая широкие плечи и твердую грудь, которую так и хотелось облизать.
Она любила его рельефный пресс. Любила проводить по его торсу пальцами и языком. Но да, этого не произойдет, пока он не освободит ее руки.
Он снял оставшуюся одежду, и она сжала бедра при виде его члена, твердого и готового. Его тело, вибрировавшее от силы, было афродизиаком для ее демона, который оставил свою злость, усмиренный его извинениями.
Поэтому Харпер тоже простила. Нокс совершил ошибку, но извинился. И она знала, что он имел это в виду. И эй, он так горяч.
Обнажившись, Нокс лег на нее, положив руки с двух сторон от ее головы. Он провел языком по ее нижней губе.
— Увидев тебя впервые, мне стало интересно, нанесла ли ты на губы помаду или это их цвет. — Оттенок был настоящим, также как и у её угольно-черных ресниц.
Приоткрыв рот, Харпер потянулась к его губам. Он хотел вкусить ее, проникнуть и взять. Он так и сделает. Но не сейчас.
Он проследил контур ее губ кончиком языка. Он обожал форму ее губ, обожал их бархатистость и мягкость. Обожал то, как они обхватывали его член.
— Вся моя. — Он поцеловал изгиб ее рта. Втянул верхнюю губу. Прикусил мягкую часть нижней губы, оставляя метку.
Она лизнула место укуса. Нокс в ответ коснулся кончиком языка ее.
— Да ты чокнутый, Торн, — зарычала она.
— Ах, моя киска, вернулась, — сказал он, улыбаясь.
Она собиралась спросить, что он имел в виду, но Торн накрыл ее губы своими. Его язык проник внутрь и переплелся с ее. Он не просто целовал, он ее поглощал. Облизывал, кусал, сосал… скорее владел ее ртом. Нокс зарылся рукой в ее волосы и начал массировать голову.
О Боже, это не должно быть так хорошо, но было. Она почти растаяла на матраце.
— Никакой шелк не сравнится с твоими волосами.
Харпер задрожала от этого глубоко, почти хриплого шепота. Она боролась, чтобы освободить свои запястья, но эти призрачные руки сжали ее еще крепче. Ее лоно пульсировало.
С одной стороны ей нравилось быть удерживаемой, но с другой Харпер сгорала от желания прикоснуться к Ноксу.
— Освободи мои руки. — Он медленно покачал головой, и ледяной палец погладил ее запястье
— Думаю, оставлю их пока там. — Нокс пососал впадинку за ушком, где он оставил метку, которая говорила, что у нее есть анкор, что где-то есть демон, который убьет, чтобы защитить ее. Зная, что ей нравится, он прошептал:
— Никогда не думай, что я не принимаю тебя всю.
От его горячего дыхания, у Харпер волоски на шее встали дыбом.
— Нокс…
— Я всегда буду желать тебя такой, какая ты есть. — Он помассировал внутреннюю часть бедра, заставляя ее складки пульсировать.
Запах ее поднимающегося желания заполнил его легкие, и он зарычал. Его член болезненно дернулся. Ему нужно быть в ней, но ему также нужно вбить кое-что в ее прелестную головку.
— Именно такой, какая есть, — снова повторил он.
Харпер сделала резкий вдох, когда он широко раскрыл ее бедра и прохладный воздух коснулся ее лона. Он лег всем весом, устраивая свой член у складок, пока языком кружил по ее соску.
Она выгнулась к его рту и потерлась клитором об его член, нуждаясь в освобождении. Харпер была влажной и возбужденной, и, кажется, Ноксу нравилось ее игнорировать.
— Сколько раз во время конференций и встреч, я думал лишь о том, что приду домой, прижму к стене и возьму тебя. — Он укусил сбоку ее грудь, освежая поблекшую метку.
— Мы определенно можем сделать это сейчас, — с надеждой в голосе произнесла она.
— Сперва, я хочу исследовать.
Терпение Харпер было почти на исходе, но она знала, что лучше с ним не спорить. В нем достаточно садизма, чтобы отказать ей в оргазме, только потому, что она будет играть не по его правилам.
Его руки были твердыми, но пальцы прикасались с легкостью по ее коже, играя с нервными окончаниями, наполняя эндорфинами.
Когда он касался Харпер, ей всегда казалось, что он старается запомнить каждую линию и изгиб.
Все что ей сейчас оставалась, так это томно вздыхать и стонать, пока он ее ласкал. Облизывал. Целовал. Оставлял легкие укусы, а затем проводил по ним языком, унимая боль.
Затем он прижался ртом к ее лону и из горла Харпер вырвался стон. Он не играл с ней, он доводил ее до оргазма быстро и жестко, заставляя дрожать всем телом и сжигая ее изнутри.
Освободив руки Харпер, Нокс перевернул ее на живот. Он провел языком по линии ее крыльев, зная, какими чувствительными они были.
Харпер извивалась и изгибалась под ним, стеная о большем.
— Я хочу прикрывать тебя. Защищать. Владеть тобой. — Он поставил ее на колени.
— Но никогда не менять тебя. — Он был дома. Ее лоно было таким чувствительным, он толкнулся членом глубже, зарычав от ощущения какой смертельно-горячей и гладкой она была. — Мое самое любимое место.
Харпер приподнялась, удерживая вес на руках
— Трахни меня, — сказала она. Харпер думала, что он хочет, чтобы она умоляла его.
Но нет. Намотав ее волосы на кулак, он дернул ее голову назад и потом одним резким толчков вошел в Харпер, ударяя по точке G своим идеальным большим членом.
Она сжала простыни, двигаясь навстречу каждому движению.
Нокс трахал ее сильнее, зная, что она уже близко, он чувствовал, как она становится еще горячее и плотно сжимает мышцы вокруг его члена.
— Кончи, когда будешь готова, детка.
Он не заставит ее ждать. Здесь и сейчас, все было для нее. Когда ее лоно начало сокращаться, он сказал:
— Ты, черт возьми, всё для меня. Никогда не думай иначе.
С этими словами она испытала оргазм. Харпер выгнулась, когда в ее теле взорвалось горячее удовольствие, заполняя теплом каждую клетку, мышцу и кость. Её мышцы крепко сжали Нокса, и он прорычал ее имя.
Она чувствовала, как его член пульсирует внутри нее, извергая горячее семя. А затем обессиленная она рухнула на матрац.