— Да это баба!.. — приблизившись следом за парнем, удивился бандит в брезентовке и сапогах.
— Ну-ка? — заинтересовался рослый. — Это, кажись, и есть сама Маринка, директор женского бардака. Пошли посмотрим, кто из наших убит. Так, забираем раненых и катим. Скоро менты примчатся. Садись, Моргун, за руль в черную тачку. Егорке пуля в пузо попала. Пристрели, все равно лечить бесполезно. Стволы собери у наших и у того…
На шоссе остались дожидаться рассвета «Нива» с кремированным Артемом внутри, четыре распростертых трупа и немного в стороне — голова Илляшевской.
А перед рассветом в Строгино, к элитному дому с декоративной железной оградой, подъехали перед рассветом два легковых автомобиля и полицейский микроавтобус. Из легковушек вышли подполковник Полимеев, Сидорин и местные — Рытьков, Гороховский, Минаков. Из микроавтобуса упруго повыпрыгивали бойцы с автоматами, в касках и бронежилетах. Автоматчики окружили дом. Двое с офицерами вошли в подъезд, неохотно открытый дежурным охранником.
— Уголовный розыск, — сказал Полимеев, показывая документ, хотя был в форме.
Остальные тоже ступили в небольшой вестибюль. Охранник, сам бывший комитетчик, понял, что дело нешуточное.
— В какой квартире находится гражданин Парамиди?
— Парамиди здесь не проживает, — ответил охранник.
— Я спрашиваю, в какой квартире он находится.
Неприветливый страж подумал, прикинул долю своей ответственности и вразумительно ответил на вопрос подполковника, добавив уклончивое «кажется».
— Покажется тебе в другом месте, если у нас будут неприятности, — грубо обратился к нему Сидорин. — Сколько их там?
— Хозяин, гость и два телохранителя, — более охотно сообщил заспанный страж. — Хозяин Чепраков Семен Витальевич.
— Телефон. — Полимеев снял трубку телефона, стоявшего на лакированном столике. — Гражданин Чепраков? Уголовный розыск, подполковник Полимеев. Сейчас мы поднимемся в вашу квартиру. Советую не оказывать сопротивления. Дом окружен, нейтрализуйте своих наемников.
— Я в курсе. Пожалуйста, поднимайтесь.
Хозяин, суховатый и лысоватый, в домашнем халате, предупредительно открыл дверь.
— Санкция прокурора, я надеюсь…
— В наличии, — спокойно сказал Полимеев и пропустил вперед бойцов с автоматами.
— Все лицом к стене, руки на голову! — страшным голосом закричал Иван Гороховский и, расставив присутствующих у стены, стал вместе с Рытьковым проводить обыск задержанных.
— Боже мой, но зачем же так… — заныл Чепраков, раскоряченный и упертый лбом в стену.
— Ваши телохранители подозреваются в содействии побегу из суда обвиняемой Илляшевской, а также в нанесении телесных повреждений военнослужащим охраны, — официальным текстом сообщил хозяину Полимеев. — Обоим наручники. Выводите, старший лейтенант.
Гороховский с Минаковым и автоматчики повели людей Парамиди к лифту.
— Снять окружение вокруг дома, — приказал в мобильный телефон подполковник.
Стефан Георгиевич Парамиди, изжелта-бледный, стоял напротив полицейских, сверля их черными ненавидящими глазами. Сидорин встретил это «зеркало души» криминального дельца своим обычным беспощадно-ледяным взглядом. Он никогда не скрывал своего личного отношения к преступникам, не в пример операм, ведшим себя корректно.
— Предъявите ваши документы, господа, — учтиво сказал Полимеев, проходя с Сидориным и Рытьковым в глубину роскошно меблированной квартиры следом за Чепраковым и Парамиди.
— Я гражданин Латвии. — Парамиди презрительно скривил рот под серповидными усами, выкладывая на бархатное покрытие круглого стола заграничный паспорт. — Нахожусь в Москве на законных основаниях, с целью заключения ряда коммерческих договоров. Могу предъявить все оформленные документы моей и дочерних фирм…
— Ваш официальный бизнес, господин Парамиди, меня не интересует. По этим вопросам вас будут проверять другие сотрудники уголовного розыска или ФСБ. Моя компетенция — тяжкие преступления. Вы подозреваетесь в убийстве артиста московского театра Половчука. Причем в убийстве при отягчающих обстоятельствах, произошедшем полтора года тому назад на Новом Арбате, в квартире потерпевшего. — Полимеев говорил почти любезным тоном, спокойно и ровно. — Капитан Рытьков, наденьте подозреваемому наручники.
— Но с какой стати! — возмутился Парамиди, у которого желтоватая бледность на лице сменилась красноватой крупной пятнистостью. — Разве меня взяли на месте преступления? Или я оказал полиции сопротивление? Я пожилой человек…