— Прямо фантастика. — Сидорин поморщился с откровенной досадой на сказанное Маслаченко. — Скоро ультразвуком убивать будут. Или колдовством. Через спутник… откуда-нибудь из Австралии.
— Подожди, Сидорин. Я чего-то подзабыл, как это Хлупина долбануло через батарею, — уточнил Полимеев. — Каким образом?
— Да он же заземлялся, — саркастически усмехаясь, напомнил Маслаченко. — У него к ногам медные пластинки были прикручены, а от них провод к батарее.
— А… ну да, вспомнил, — кивнул и зачем-то прищелкнул пальцами Полимеев. — Во оригинал, елки зеленые… И что же?
— Кто выезжал по вызову? — вдруг опять вмешался Сидорин. — Рытьков?
— Со мной выехали Рытьков и старший сержант Селимов, — терпеливым тоном сказал Маслаченко. — Мы с Рытьковым брали Слепакова. Селимов оставался возле машины у подъезда.
— Ага. И Рытьков сообразил пальнуть по Слепакову из «макарова»… — Сидорин крутил головой, усталое выражение на его лице сменилось на ироническое. — Чуть не уложил на месте. Тогда рапортом и ходатайством не отделался бы.
— Да случайно сорвался выстрел-то! Слепаков в меня молотком зафенделил со всей силы. А сил у старика хватало. Он сперва замок огромадный на верхнем люке сбил — и в меня. Плечо до сих пор болит. Первые дни спать не мог. Шрам показать? Если бы в голову попал, хоронили бы скромного офицера полиции вместе с этим психом. — Рытьков мрачно посмотрел на Сидорина. Деланое веселье капитана явно его обидело.
— Все! Прекращайте пикировку, оперуполномоченные специалисты убойного отдела, — строго, хотя и допуская полускрытую шутливость, заявил майор. — Взыскания буду назначать за сварливость в рабочее время. Я ведь только исполняющий обязанности начальника. Вот посадят вам в кабинет нового шефа с Петровки, тогда попрыгаете. В чищеных ботинках, стоя докладывать будете.
— Мы что… мы ничего, — проговорил Рытьков, внезапно становясь этаким скромным старшим лейтенантом. — А капитан цепляется ни с того ни с сего.
— Продолжайте, Маслаченко, — официально сказал Полимеев.
Маслаченко подробно изложил, как они с серьезно травмированным Рытьковым производили тщательное обследование квартиры Слепакова. Но ничего хотя бы в малейшей степени подтверждающего его противоправные действия в отношении Хлупина найти не удалось. Вообще в квартире никаких улик, изобличающих Слепакова и его жену, нет.
— Если было какое-то устройство, — позволила себе выразить дополнительное мнение лейтенант Михайлова, — то ведь его могли вынести… Вынести и уничтожить. Закопать, например, или бросить в реку, или еще куда-то…
— Да какое устройство, Галя! — опять взвился, забыв о смирении, Рытьков. — Ты понимаешь, что есть законы физики? Электричество, пущенное через систему отопительных труб, обязательно уйдет в подвал по самому короткому прямому пути. Каким образом оно свернуло на этаж ниже? Что это за агрегат притащили, а потом утащили? Огромный конденсатор или трансформатор? Что это вообще такое? Не может быть! Темнит Хлупин, морочит голову.
— Словом, сплошная тайна и чудеса.
Майор встал из-за стола и принялся размеренно ходить за спинами оперов, сидящих рядком.
— Через пару дней Хлупин выписывается. Его состояние признано удовлетворительным. Я звонил, спрашивал у лечащего врача. — Маслаченко достал из внутреннего кармана бумагу.
— Почему не съездил в больницу? — упрекнул его Полимеев недовольным тоном. — Почему на месте не провел дознание? Звонил, звонил…
— Врачи не разрешали, Владимир Степанович, я пытался, — стал оправдываться Маслаченко. — После выхода Хлупина из больницы сразу будем проводить подробное дознание. Вещдок — аккордеон жены Слепакова показывал экспертам. Они обнаружили под клавишами небольшие емкости, которых там не должно быть. Вполне вероятно, аккордеон Слепаковой являлся средством доставки каких-то некрупных предметов. Предположительно…
— Наркотиков, — подсказал Сидорин, проявляя все больший интерес. — Значит, доказано: жена Слепакова проносила в своем аккордеоне… наркоту.
— По нашим данным, между Хлупиным и женой Слепакова выявлена предосудительная связь. Вот первая ниточка, ведущая в Барыбино. А может быть, и… — хотел продолжить Маслаченко.
— Какая связь? — смешливо наморщив нос и блеснув глазами, прервал Полимеев. — Что-то ты очень мудрено, Андрей…
— Ну, любовная связь. Странно вообще-то: ему полтинник с гаком, ей тоже лет сорок.
— А ты думаешь, любовная связь возможна только от восемнадцати до тридцати? Н-да… Тщательный химический анализ емкостей в аккордеоне произведен? Нет. Почему? — Голос майора стал начальственным, а глаза удивленно-оловянными, без блеска. — Что за неимоверное копание такое? Вы что, Маслаченко, уснули? Елки зеленые! А вы, Сидорин?