— Думаю, в Любкиных сигаретах легкий наркотик, — согласилась Шура. — Ты, наверно, в таких вещах не особо сечешь. А я уж лет шесть в этом бульоне варюсь. Сейчас «Лилия» и ресторан. Был и ночной клуб. Правда, захудалый, но система одна. Клубы, дискотеки, закрытые заведения вроде «Лилии» без наркоты не обходятся. Чтобы заставить персонал выкладываться, а клиентов быть щедрее, без спецсредств не обойтись. Как закон. Шампанское, виски — этого уже мало. Ты, например, знаешь, какого черта тебе навязали таскать сюда аккордеон? Он тут тебе не нужен, а таскаешь как миленькая. И Зина таскала… — Шура внезапно посмотрела на Галю испуганными глазами, резко повернула голову и осмотрелась кругом. — Поплачусь когда-нибудь из-за своего болтливого языка…
— Мне тоже посоветовали меньше спрашивать. Лучше буду жить, сказали. А то возникнут проблемы. Очень серьезно намекнули, — изображая невнятный страх, сообщила спутнице Галя.
— Давай кончим эту тему, — нервно произнесла Шура. — Я жалею, что послушалась сдуру Таньку Бештлам. Не уверена, возможно ли самовольно уйти из «Лилии», если станет невмоготу. Собьют где-нибудь машиной… А то под электричку попадешь случайно… Много способов есть убрать человека, знающего изнутри порядки в филиале клуба «Золотая лилия», — грустно рассуждала Шура Козырева, поглядывая на Галю; наверно, жалея о своей крамольной откровенности. Впрочем, она тут же сердито продолжала:
— Самое противное, когда вызывают к Илляшевской, и та говорит: «Прими душ, опрыскайся жасминовым спреем, накинь прозрачный халат. Одна дама хочет пообщаться с тобой тет-а-тет…»
— Да… — задумчиво произнесла Галя, анализируя, как лейтенант милиции, свое задание в этом опасном вертепе. — И ведь одни женщины… Прекрасный пол, так сказать… Даже охранники…
— Ну, это только Инга для антуража. А еще есть три амбала под метр девяносто. Главный у них — бывший мент, Юрка Екумович…
Галино сердце тревожно заколотилось. Только профессиональная выучка помогла взять себя в руки. Внешне она осталась невозмутимой. Зевала теперь делано, чтобы было время унять в душе панику. «Кажется, я горю, — думала лейтенант Михайлова. — Бывший муж скажет Илляшевской, и тогда мне крышка. Скорее всего, убьют. Говорили, по неподтвержденным данным, Илляшевская безжалостна. А Екумович и не вспомнит про наши сладкие объятия четыре года назад. За это время у него было, конечно, столько многоопытных партнерш, что он давно забыл жену, глупую подмосковную девчонку».
— Интересный мужик до дрожи, — рассказывала между тем Козырева, неприятно оживившись, — такой, как бы тебе описать… такой неотразимый самец, что ли… Ему Илляшевская по-дружески поставляет из нашей компании певичек, плясуний…
— Как ты думаешь, он мог видеть нас на эстраде? — спросила Галя, подавляя внезапный страх.
— Во время представления мужская охрана не появляется. А то клиентки взбеленятся, приезжать перестанут. Охранники находятся позади здания либо в своей комнате, в полуподвале. Вход на территорию у них тоже отдельный.
Галя почувствовала, что тревога убывает и страх медленно оставляет место деловитым холодным мыслям.
— Я вижу, контроль в «Лилии» о-е-ей… А Илляшевская или Люба, пока мы работаем, проверяют наши сумки?
Шура с рассеянным видом пожала плечами.
— В принципе, если им стукнет в голову, возьмут да обшарят. Сумки вытрясут. Не постесняются. Пока вроде такого не было. Во всяком случае, никто следов обыска у себя не обнаруживал.
«Приезжаю и тут же звоню Андрею Маслаченко, — размышляла лейтенант Михайлова, притворяясь задремавшей. — Пусть обсудят у начальника, как мне действовать дальше».
Сидорин, не торопясь, шел к своей машине, оставленной на углу. Слева от него находился заснеженный сквер с елями и подстриженными кустами. В эти минуты сквер пустовал. Взглянув еще раз, капитан обнаружил на одной из дорожек девушку в черных обтягивающих джинсах и песцовой шубке выше колен. Девушка была без головного убора. Брюнетка с короткими, вьющимися волосами шла, по-видимому, от соседнего дома к серому «Шевроле». Автомобиль стоял в узком проезде между сквером и домами.
Обтянутые джинсами стройные ноги в модных сапогах, волнующее покачивание из-за высоких каблуков… Сидорин не мог не обратить внимания на эту грациозную красотку. Женский вопрос последнее время его очень беспокоил. «Ох, какая девчонка… — невольно подумал капитан, — «Шевроле»… Что-то мелькало однажды в докладе Маслаченко по поводу серого «Шевроле»… На нем якобы преследовали кого-то… Ну и что? Сколько в Москве серых «Шевроле»?» Опер пристально, уже с практическим любопытством сыщика взглянул на стройную брюнетку. Она как раз повернула голову в его сторону.