— Она действительно ничего не знает, — проявляя благородство, вступился за Галю бледный Пигачев и отвел потухший взгляд.
— Это мы будем выяснять. Эксперт, зафиксируйте отпечатки пальцев на этом пакете. Девушка, что там у вас?
— Аккордеон, — пролепетала Галя.
— У нас имеются сведения, что в вашем аккордеоне упаковки с героином. Таким образом, вы являетесь наркокурьером.
— Я? — заплакала по-детски жалобно Галя. — Жора, как вы могли… Как вы…
— Заткнись, дура, — злобно прошипел Пигачев, теряя крупицы своего неожиданно проявившегося благородства.
Вошел еще один опер в длинном пальто и сером войлочном пирожке.
— Капитан, — обратился к нему подполковник Харитонов, — отведите девушку с аккордеоном в машину.
— Пойдемте, — сказал Маслаченко Гале Михайловой. — Вы задержаны. Будете отвечать на вопросы следователя.
— Нет, нет! — Галя пыталась сопротивляться, пока капитан выводил ее из салона.
— Пигачеву наручники, — продолжал распоряжаться Харитонов, моложавый человек интеллигентного вида. — Где ваш директор? Где Алимова Ануш Артуровна?
— Ее сегодня нет, — хмуро ответил Пигачев.
— Вася, — обратился к молодому рослому сотруднику подполковник, — проверь все помещения. А где ваш коллега Роман Стеценко? — снова обратился он к охраннику.
Пораженный осведомленностью полиции, Пигачев обиженно скривился:
— Я не обязан знать, где находятся все служащие салона. Вы еще спросите, где танцоры, музыканты? Где бухгалтер?
— И танцоры, и музыканты будут давать показания, если понадобится. Бухгалтер тем более.
— Вам придется доказательно обосновать ваши действия, подполковник, — негодующе произнес Пигачев, потрясая наручниками. — У Ануш Артуровны очень серьезные связи. Вы даже не представляете себе, насколько серьезные.
— Обоснованием своих действий мы только и занимаемся, — невозмутимо сказал Харитонов. — А уж дальше прокуратура, суд.
— И адвокаты. Имейте в виду, хорошие… лучшие адвокаты, — ехидно ухмыляясь, добавил охранник.
— Ладно, хватит. Растявкался тут, блатной аристократ, — вмешался другой опер. — Взяли тебя с поличным? Взяли. Сколько в пакете наркоты? Килограмм? Больше? Значит, получишь пятнадцать лет, понял? Выводить, товарищ подполковник?
— Выводи, Саша, скромно и тихо. По-приятельски. Ты проверил помещения?
— Так точно, везде чисто. Ни людей, ни наркоты нет.
— Подслушки, видеокамеры не обнаружил?
— Вроде бы не обнаружил.
— Потом еще раз проверим досконально. Заканчиваем, уезжаем. Сейчас Аполлинарий Кузьмич дверку замкнет — и все.
Наркокомитетчики вывели Пигачева, сели с ним в забрызганный грязью джип и уехали.
А еще через полтора часа Галя Михайлова с аккордеоном за плечами и пакетом в полиэтиленовой сумке вошла в электричку.
Добравшись, как обычно, до поселка «Липовая аллея», она приблизилась к феминистскому клубу. Сказала пароль, перед ней разъехались створки бронированных ворот. Под фонарями блестел отполированный «Мерседес» Илляшевской, рядом «Ауди» Любы (Галя знала теперь: ее фамилия Кокова). Стояли и чьи-то красноватые «Жигули». Увидев эту машину, Галя вздрогнула, остановилась. Сдвинула шапочку «колокольцем», призадумалась, даже потерла лоб. Номер, что ли, показался знакомым?..
Дежурившей обычно охранницы Инги почему-то на месте не оказалось. Галя поставила ногу на первую ступеньку крыльца и услышала: «Здравствуй, Галина Васильевна», — отчего дыхание у нее остановилось на несколько секунд.
— Так, так, так… — продолжал Юрий Екумович, бывший капитан полиции, а ныне старший охранник феминистского филиала «Золотая лилия». — Не узнаешь? Позабыла? А я давно о тебе знаю. И догадываюсь, зачем ты здесь объявилась. Но до встречи с тобой решил начальству тебя не выдавать.
— Чего выдавать… — шепотом сказала Галя. — Я здесь на синтезаторе играю…
— Слышал. Говорят, очаровательная девушка пришла в музыкальное сопровождение. Все здешние развратницы терзаются страстью, включая саму Маринку. Она еще тебя в сауну не затаскивала? Успеет. Видать, серьезно настраивается. А ты и правда похорошела. Повзрослела, формы настоящие приобрела. Я опытный, сквозь любую одежду вижу. Аж слюна набегает. Пойдем-ка за угол, в мою каморку. Поговорим.
От Екумовича явственно разило водкой.
— Нет. — Галю охватила паника: сгорела, попалась! — Мне надо готовиться к выступлению.
— Никто из твоих девок еще не приехал. Времени полно. Идем побеседуем, — плотоядно ухмыляясь, настаивал Екумович. — Или мне придется доложить Илляшевской о присутствии в ее ведомстве лейтенанта полиции Михайловой.