— Белкин? — обратился к Валентину высокий с седеющими висками. — Говори, что с Галей.
— Вы… — начал Белкин.
— Я капитан Сидорин.
— Старший лейтенант Рытьков, — представился молодой.
Белкин начал объяснять несколько издалека.
— Короче, — подхлестнул его хмурый Сидорин, — время дорого.
Белкин заторопился, обрисовал похищение со слов гардеробщицы. Тогда капитан и ей задал пару вопросов, уточнил внешность людей, уводивших Галю.
— Ясно. Илляшевская с кем-то из своих бандюков. Положение тяжелое. Если они поехали в Барыбино, это удача. Если нет, дело дрянь: проищем напрасно… — По физиономии Сидорина наискось промелькнула гримаса ярости. — Звони, Рытьков. Буди Маслаченко и Гороховского. Пусть берут Селимова с автоматом и двигают в «Лилию».
— Ничего, обойдется, Валерий Фомич, — утешая, проговорил Рытьков. — Нагоним их где-нибудь.
Он достал из-за пазухи мобильник, отошел в сторону и через минуту уже договаривался глуховатым баском.
— Поедешь с нами? — Капитан Сидорин оглянулся на бледного Белкина.
— Я бы с радостью… — взмахнул мосластыми руками барабанщик. — Но сейчас продолжение. Если уйду, с работы выкинут. Можно, я вам потом позвоню по вашему номеру телефона?
— Звони. — Сидорин презрительно сморщил нос.
Опера вышли из кафе. Сидоринская «Волга», круто развернувшись, помчалась по ночным улицам, проспектам, свободному, мало загруженному шоссе.
Через час с небольшим они остановились у ворот «Золотой лилии».
— Кто? — послышался в динамике мужской голос, даже в кратком вопросе звучавший с угрозой.
— Московский уголовный розыск.
Ворота немного помедлили и впустили машину. Опера подъехали прямо к высокому крыльцу. Поднялись по ступенькам, засвербел зуммер. Щелкнуло; спросили на этот раз женским голосом:
— Кто?
Капитан разозлился; лицо его пожелтело, глаза безжалостно засветились.
— Полиция. Капитан Сидорин, — сказал опер, сдерживая бешенство и ругательства.
Некто, прятавшийся за углом дома, но отбрасывавший тень на освещенную площадку, прорычал проклятие. Опера не успели войти. Раздался хлопок выстрела, тонко пропела пуля. Пригнувшись, они сбежали вниз и спрятались за машиной.
— Мать-перемать… — выразился по этому поводу сразу повеселевший Сидорин. — Во развлечение… Ствол доставай. Есть?
— А как же, — ответил Рытьков, показывая «макаров».
— Давай с той стороны. Я с этой прикрою. Не забудь про предупредительный. А то прокуратура задолбает. Паскуды, крючкотворы… Дисциплинарщики… Их бы сейчас сюда… — Сидорин выглянул сбоку и крикнул: — Бросай оружие! Выходи с поднятыми руками!
Просвистела еще пуля, цокнула в левое крыло «Волги».
— Ну, маруда, машину испортит. — Сидорин выглядывал снова и кричал сорванным голосом. В ответ опять хлопок выстрела. Сидорин схватился за плечо. — Попал, гад…
— Сандро, прекрати! Я тебе приказываю! — завопила женщина по микрофону. — Что ты делаешь! Сейчас же перестань стрелять!
— Я в бою бабам не подчиняюсь, — нагло ответил из-за угла голос. И опять раздался выстрел.
— Что с вами, Валерий Фомич? — беспокойство металось в глазах Рытькова. — Ранены?
— Плечо левое зацепил… — Капитан привстал и саданул в воздух из «стечкина».
Рытьков пополз, готовясь выглянуть с другой стороны. Из-за угла опять прозвучал выстрел.
— Осторожно… — прохрипел Сидорин. — Плечо немеет… Кровь… Рубашка намокла… Доставай его, Сашок…
Рытьков снял с себя куртку, высунул ее из-за бампера. Кто-то большой выскочил под свет фонаря и начал стрелять. Попал в машину. Рытьков выстрелил навскидку и тут же распластался.
Возникла пауза, потом снова завопил в микрофон женский могучий альт.
— Заткнулась бы… Только мешает… — болезненно оскаленный, держась правой рукой за плечо, сказал Сидорин. — Возьми пока мой ствол…
Выстрелов больше не было. Через пять минут небо начало умиротворенно посыпать землю снежком.
— Ждет. Опытный, сволочь. — Сидорин привалился спиной к машине. — Попробуй глянуть, что там…
Рытьков пополз, вытянулся над самой землей, задев щекой снег.
— Ну? — злобно спросил капитан, мучившийся из-за Гали, раны и собственных непросчитанных действий.
— Лежит кто-то… — Рытьков приподнялся, вгляделся пристальней. — На спине лежит. В руке ничего нет. А, вижу… Пистолет рядом… Не шевелится…
— Притворяется, затаился. — Сидорин попытался встать, но проглотил кислую слюну и передумал. — Никого больше не замечаешь? Нет? Ладно, рискнем.