Вот и сегодня, после поминок, он мрачно рассуждал наедине с собой, что мечта увидеть в ожидаемой квартире молодую хозяйку в образе Гали Михайловой оказалась несбыточной. Никто из его проницательных сослуживцев не знал об этом. Никто даже не догадывался.
Сидорин относился к факту ухода из жизни несколько по-другому, нежели обычный гражданин. В момент гибели боевого товарища он, конечно, мог испытывать скорбь, мог не удержаться от слез. Но долго предаваться унынию ему не позволяла профессия. Жизнь требовала энергии, концентрации внимания и риска. По прошествии десяти часов после похорон он уже почти расстался с траурными переживаниями.
Новогоднюю ночь капитан Сидорин дежурил в отделе. Тут же находились Саша Рытьков и Минаков.
В своем начальственном кабинете маялся подполковник Гуминовский Максим Адольфович, очень представительный сорокалетний мужчина с двумя образованиями: собственно полицейским и юридическим. Гуминовский возглавлял отдел по раскрытию убийств вместо Полимеева, получившего долгожданную звездочку на погон и отбывшего, как мы знаем, на Петровку.
К двенадцати часам подполковник Гуминовский вызвал оперов в кабинет. Поздравил их бодро и сообщил, что срочно уезжает. Его ждет неотложное дело, сказал он, и к тому же разболелся под коронкой недолеченный зуб. Если его присутствие случайно потребуется, добавил новый начальник, то об этом можно доложить по домашнему телефону кому-нибудь из родных. Они найдут способ ему передать. Ответственность за порядок и профессиональную готовность опергруппы подполковник возложил на Сидорина.
После отъезда Гуминовского опера выпили большую бутылку виски «Джемесон», прихваченную Рытьковым в каком-то провинившемся магазинчике. Виски было шотландское — то есть, вполне вероятно, поддельное. Дымом и одеколоном отдавало больше положенного.
Однако опера подняли тост за счастье, здоровье и успешное раскрытие тяжких преступлений. Закусили любительской колбасой и шпротами недружественного латвийского производства. Затем Минаков пошел к пропускному пункту побалакать с дежурными и поглядеть, сколько пьяных дебоширов, а также участниц древнейшего бизнеса доставят в «обезьянник» после полуночи.
Рытьков направился в предназначенную для его местонахождения комнату.
Капитан Сидорин развалился у себя в комнате на обитом кожей старом диване. Закурил, размышляя о разных определенно насущных и отвлеченных вещах. Вспоминал Галю Михайлову, хотя облик голубоглазой девушки неоправданно быстро побледнел в его сознании. Он и думал о ней с какой-то грустью, как о чем-то милом и несбывшемся.
Но все касающееся лиц, причастных к похищению, а также сдавших Галю преступникам (предатель Белкин), его волновало, искало физического выражения — то есть разоблачающих и карающих действий.
Не имея пока применения в новогоднюю ночь, капитан Сидорин позвонил на Петровку. Надеялся, что его старый знакомый, такой же подвижник оперативно-разыскной службы, сегодня дежурит. И не ошибся: майор Метелин был на месте.
— Здорово, Толя, это Сидорин, — сказал капитан, связавшись с МУРом по городскому номеру. — Поздравляю тебя. Здоровья и удачи в будущем году.
— И тебя с Новым годом, Валера. Как там у вас?
— У нас тихо. А я вот что хотел… Ты по делу директора филиала феминистского клуба Илляшевской в курсе?
— «Золотая лилия»? Так Илляшевскую же освободили. Прокуратура ее причастность к нахождению в клубе наркоты сочла недоказанным. Передали в суд дела непосредственных участников наркотрафика.
— Это-то мне известно. Я про второе задержание Илляшевской. В связи с похищением старшего лейтенанта Михайловой и перестрелкой, устроенной ее охранником…
— А, ну, конечно, конечно. Было второе задержание. Насколько мне известно, предварительное следствие и прокуратура не нашли в ее действиях преступных фактов.
— Как! А похищение людей с корыстными целями!
— У нее два адвоката. Борзые, наглые, знаменитые. Со связями, с мохнатыми лапами. Адвокаты утверждают, будто директриса пожелала срочно увидеть Михайлову из-за безнадежной любви. И как бы никаких корыстных целей, ни желания отомстить не имела. Только любовь, мол. Объясниться хотела. Короче, Илляшевскую освободили под подписку о невыезде. До суда дело это не допустят, несмотря на смерть Михайловой. Тем более умерла она от простуды…