— Если ко мне больше нет вопросов, полковник, я очень просила бы ваших людей покинуть помещение. У нас тут кое-какие хозяйственные дела. Надо готовиться к следующему представлению. — Илляшевская напустила на лицо строгость и прошла большими шагами в свой кабинет. По пути она кликнула администратора Ольгу Куличкину, приказала позвать уборщицу и навести порядок.
— Тщательно протереть полы. Наследили тут… — сказала она сварливо.
— Сию секундочку, Марина Петровна, — подобострастно пропищала бывшая певичка и, блудливо покосившись на мужчин в форме, побежала куда-то прямо-таки «на пуантах».
Ужом скользнул следом за директрисой один из газетчиков.
— Позвольте, госпожа Илляшевская, узнать несколько уточняющих моментов, — шустро лопотал он, стараясь забежать вперед и оказаться перед лицом победительницы. — Очень маленькое интервью.
— Никаких интервью, — отрезала высокая дама. — Но вы, как лицо, обеспечивающее информацию в демократическом обществе, обязаны осветить этот бессовестный полицейский наезд. Позвоните мне через пару дней. Я сообщу вам факты незаконных действий правоохранительных органов, от которых страдают ни в чем не повинные граждане.
Проходя мимо Дмитрия и Сидорина, Илляшевская усмехнулась.
— Как ваше плечо? — обратилась она к майору. — Что это вы оказались среди наркополицейских? Ведь убийств здесь не предполагалось.
— На всякий случай. — Сидорин смерил ледяным взглядом директрису. — Трупы на вашей территории уже были.
Словно восприняв враждебную холодность опера, Илляшевская таким же тоном сказала Дмитрию:
— Ряузов, вы можете получить расчет. Или вам пришлют на почтовый адрес, до востребования.
— Бери сейчас, — посоветовал Сидорин, поиграв желваками на скулах. — А то вдруг с госпожой директором произойдут какие-нибудь крупные неприятности…
В кабинете Илляшевская села за стол, открыла сейф и протянула юноше двадцать стодолларовых купюр.
— Ты не отработал месяц, но за особые услуги я плачу тебе полностью. Не люблю мелочиться. — Она внезапно с откровенным вызовом посмотрела прямо в глаза Дмитрию. — Вообще ты мне понравился, котик.
Дмитрий вышел, подавляя волнение, вызванное внезапными картинами прошедшей ночи, они проплыли огненной лентой перед глазами. К тому же он внутренне ругал себя за бесполезность своего соглядатайства, которое, очевидно, с самого начала было разоблачено Илляшевской. Впрочем, он не был в этом уверен. Сидорин ждал его в коридоре, заложив руки в карманы брюк и задумчиво насвистывая. Наверно, вспоминал больную Галю Михайлову, когда видел ее здесь в последний раз.
— Получил? — Сидорин подмигнул Дмитрию. — Сколько?
— Дала две тысячи, — мрачно проворчал уволенный охранник Ряузов.
— Две тысячи — чего?
— Долларов. — Дмитрий говорил смущенно и чувствовал себя погано.
— Да ну?! Вот это плата у феминисток! Может, попроситься на службу? А чего! Но с тебя, браток, причитается, дело святое…
— Конечно, Валерий Фомич. Когда хотите. Можно пойти в ресторан.
— Обойдемся без ресторана. Ладно, поехали со мной. По дороге побеседуем.
Они вышли во двор, к сидоринской «Волге». Вся комитетская команда уже начала выезжать из ворот. Полковник Коломийцев и его помощник Харитонов сели в «Мерседес», не новый, но впечатляющий. С ними был Голомбаго-Тисман, забравший для анализа коробку, набитую канифолью. Следователь прокуратуры с двумя газетчиками выехали на «Вольво» следом за «УАЗом», в который загрузилась опергруппа с автоматчиками и служебной собакой. Расселись по своим машинам чиновники из местной администрации.
Цугом двинулись в сторону шоссе.
Дмитрий Ряузов сидел с Сидориным. Майор молчал, о чем-то сосредоточенно размышляя. Молодой человек ощущал недовольство собой и ловил ускользающую тень разгадки, прятавшейся где-то по закоулкам сознания и скрывавшую свой заветный ключ.
Итак, Илляшевская была предупреждена. Она знала о его задании, знала о готовящемся наезде. Она решила разыграть спектакль так же профессионально, как режиссировала свои представления. Ночь, проведенную в ее спальне, память воссоздавала тоже как фантастический водевиль. Но потом… потом все складывалось естественно и логично. Ведь, по агентурным сведениям, Илляшевская обязательно должна была получить большую партию «товара», который накопился за последние два месяца из-за ее первого и второго задержания. У нее не оставалось выхода: либо она принимает партию наркотиков на огромную сумму для дальнейшей транспортировки, либо теряет сверхприбыль и, не исключено, доверие поставщиков. А также может лишиться расположения таинственного Макара и связи с международной наркомафией, с невидимым, но беспощадным концерном.